– Я не об этом… просто ветер, ветерочек.

– Ладно, не вижу, и что?

– Но ты его чувствуешь, верно? – снова кивок. – Ну вот, так и с любовью. Мы её не видим, но это не значит, что любви нет.

Что-то он меня окончательно запутал. Сначала он говорит, что верит лишь в то, что видит, а теперь… Мои мозги сейчас расплавятся.

Мы несколько секунд смотрим друг на друга, не отрываясь, от чего мои щёки начинают гореть, словно я сидела час у костра. От янтарного блеска в глазах парня, мне становится невыносимо душно, хоть на улице и прохладно. Сердце выдумало бить, как сумасшедшее. Что происходит? Это горячка? Мои губы самовольно улыбаются, обнажив зубы, что изредка постукивают от холода. Мне хочется бежать, кружиться, петь и танцевать… Я не в ладах с собой. Я сошла с ума. Кто-нибудь вызовите мне врача, я умираю. От непонятного моего самочувствия, с губ срывается вопрос:

– Эрик, почему мы пришли сюда? На вечеринке, говоря правду, было не так уж и скучно, – я прикусываю нижнюю губу и отвожу, наконец, взгляд с парня.

Он выдыхает, и я вижу, как из его рта выходит пар.

– Хотел провести с тобой время. Узнать тебя.

– Зачем тебе это? Разве… – я осеклась. – Разве тебе не все равно?

Эрик улыбается. Я замечаю ямочку на его щеке.

– Наверное, нет, раз я тебя позвал.

Логично.

Снова тишина, что душила меня раз за разом. Я смотрю куда-то вперёд, но думаю лишь о брюнете и о его словах. Мне нравится тот факт, что кому-то со мной хорошо. Видимо это играет моя эгоистичная сторона. Благодаря Эрику я забыла о семейных проблемах. Когда он рядом, все плохое испаряется и наступает внутренний покой. Я бы просидела с ним здесь целую вечность, говоря о книгах и любви, о которой я не имею ни малейшего понятия. В душе так становится тепло и трепетно, что я начинаю таять, как мороженое в жаркий летний день. Все вокруг меняется, делается другим, совершенно незнакомым и пленительным. Мне это по душе.

Мимо нас проходят толпа молодых парней. Их человек четверо. Они смотрят в нашу сторону, а затем резко останавливаются. На вид обычные люди, такие же подростки, как и мы, ну, может, чуть постарше. Эти парни темнокожи; на них надеты куртки и джинсы. У одного парня афро прическа, у другого длинные локоны, у третьего выбрита левая часть головы. Они смотрят на Эрика и ехидно улыбаются. Мне становится не по себе. Чего им от нас надо? Мы просто сидим и болтаем, это преступление? Я поворачиваюсь к лицу Эрика и вижу, как напряжены его скулы. У него сейчас такой бешеный взгляд, как у волка или льва, у которых пытаются отобрать еду. Что, черт возьми, происходит? Брюнет еле как посмотрел на меня и сквозь стиснутые зубы произнёс: «Сиди тихо, я сейчас вернусь». Он встаёт со скамьи и подходит к группе ребят. Мне становится невыносимо страшно за зеленоглазого; вдруг, у них произойдёт потасовка? А четверо на одного....нечестно. Пытаюсь сфокусироваться на разговоре парней, но бестолку. Я не могу разобрать и слово. Они начали громко перебивать друг друга, и кажется, драка неизбежна. Один из парней в плотную приблизился к Эрику и начал кричать прямо в его лицо. Я резко вскакиваю, но не делаю и шага. Парень с афро прической выкрикивает ругань в сторону брюнета, но тот умнее его, потому-то говорит спокойно, и парня это выводит из себя. Он толкает Эрика со всей силой, от чего тот отлетает назад. Затем брюнет не сдерживается и летит на отморозка. Чувствую, как рушится железная стенка в моих глазах, и слезы готовы спуститься по щекам и разбиться об землю. Один из парней ударяет Эрика по лицу и тот чуть ли не взлетает. Удар был непростой… Так мог ударить лишь борец или боксер… Тут мой мозг начал подавать сигналы: ЭТО ТЕ ПАРНИ ИЗ СЕВЕРНОЙ ЧАСТИ ГОРОДА!

– Хватит!!! Прекратите!!! – кричу я, но меня никто не слышит. Парень с длинными волосами начал разнимать двух драчунов, но они оказываются сильнее и злее его.

Мое сердце готово разорваться на части. Я ведь говорила, что не терплю кровь! Видеть, как избивают твоего друга просто невыносимо, особенно, когда ты не в силах ему помочь. Наконец, парни угомонили своего разъярённого друга. Отморозок напоследок покрывает Эрика нецензурной лексикой и уходит.

Я быстро подбегаю к брюнету и хватаюсь за его плечи, поворачивая к себе. Тот все ещё смотрит в след этим уродам. Его лицо… полностью в крови: губа разбита, как и нос. Парень протирает рукавом рубашки губы, от чего ткань из белой превращается в алую тряпку. Это невыносимо… я готова упасть в обморок от такого ужаса. Мне очень жаль его; наверное, Эрику очень больно. Да что я несу? Конечно больно!

– Ублюдки, – севшим голосом произносит тот. Мы проходим к лавочке.

– Очень больно? – Зеленоглазый ничего не ответил. – Что им от тебя надо?

– Помнишь, я рассказывал тебе о группе парней из северной части города?

– Помню. – уже ненавижу их.

– Я же говорил, что наши отношения натянуты.

Это ещё мягко звучит. Разве это нормально бить друг друга при встрече? Мне противны такие люди, просто омерзительны.

– Что же они хотели от тебя?

– Ничего… – он явно что-то умалчивает. Я не стала давить на Эрика. Если захочет – сам скажет.

В следующую секунду мы слышим звонок мобильника. Брюнет достаёт из кармана свой телефон и преподносит его к уху. – На связи… Что??? Хорошо… Тише-тише, оставайся там, мы сейчас приедем.

Боже, что опять-то произошло? Я вопросительно смотрю на Эрика, но тот молчит.

– В чем дело??? – не сдерживаюсь я.

– Звонила Роуз… на вечеринке драка, нам срочно нужно назад.

Мы вскакиваем с места и бежим к машине. В мыслях одно: хоть бы это не они, хоть бы не они… Сегодняшний вечер просто ужасен.

***

Эрик с криком «пропустите» забегает в помещение, расталкивая толпу пьяных подростков. Они же, в свою очередь, пялятся на его разбитое лицо и не понимают, что творится. Я еле как догоняю брюнета. Мне ужасно больно от одной только мысли, что парни могли искалечить друг друга. В горле застрял комок, который хочет вырваться наружу любыми способами, но я сдерживаю себя, по крайней мере, сейчас. Прислушиваюсь и слышу лишь гул – музыки нет, это плохой знак. Толпа перешептывается, от чего мое сознание начинает плыть. Боже, они что, поубивали там друг друга? Я ничего не понимаю. Мы проходим сквозь толпу и выбираемся в спортзал. К сожалению, здесь людей не меньше, а даже наоборот. Улавливаю взгляды подростков: кто-то с выпученными глазами покидает помещение, кто-то наоборот снимает все на камеру. Я смотрю по сторонам и не нахожу Эрика. Отлично, я умудрилась потеряться в четырёх стенах собственной школы. Мое тело адски горит – здесь очень душно. Я, как рыба, которую выбросила волна на берег, пытаюсь всеми способами выжить. Слышу знакомый голос. Опираюсь на него и иду вперёд.

– Боже… Господи… – скулит девушка. Я узнала этот плаксивый тон. Делаю последний рывок и пробираюсь к ребятам. От увиденного я ужасаюсь. Скотт сидит на полу и вытирает платочком свою изуродованную губу. Его смокинг теперь напоминает повседневную одежду бродяг: все разорвано и испачкано красной жидкостью. Мои глаза в миг наполнилось слезами, из-за которых появилась пелена, не дававшая толком разглядеть происходящее. Боже, всего один вечер, а столько боли. Моргаю, и слезы скатываются по щекам безвозвратно вниз. Перевожу взгляд на Роуз, пока Эрик помогает другу прийти в себя. Её тушь размазалась по всему лицу; она вся красная и вспотевшая. Её грудная клетка судорожно двигается, а рот жадно заглатывает воздух, словно это последние минуты жизни девушки. Не могу представить, что Ро могла здесь пережить. Это такое чудовищное зрелище, от которого волосы становятся дыбом. Я резко подбегаю к подружке и крепко обнимаю её. Она не сдерживается и начинает рыдать мне в плечо. Я слышу, как сильно бьется её израненное сердце; оно требует успокоение и поддержки. Ох, бедная Роуз. Она что-то бубнит мне в шею, но я ничего не понимаю. Наверное, ей хочется выговориться, поплакать, по-другому говоря, избавиться от накопившейся боли. Мы ещё минуту стоим в обнимку, а потом Роуз отпускает меня и начинает вытирать покрасневшие глаза.