Разговор, который произошел между ними, я запомнила на всю жизнь:

– Что вам тут нужно? – спрашивает муж.

– Нам сказали, тут армяне живут, - отвечает кто-то из еразов.

– Тут я живу, я разве похож на армянина?

– Но нам сказали. Пусти в дом, мы посмотрим сами.

– Кто вам сказал, идите тому в рожу плюньте! Тут живу я и моя мать.

– А если тут живут армяне? Нам соседка сказала!

– А если окажется, что тут живут армяне, то придёте завтра и мне в рожу плюнете.

И вот вроде слышу, как эта толпа разворачивается. Но в этот момент свекровь выходит из кухни с пачкой соли и пытается открыть дверь и выйти наружу. Я хватаю ее за руку, чтоб остановить. Шепотом говорю, что они уже спускаются. А она мне в ответ:

– Ты своего на руках держишь, а мой там за тебя морду подставляет!

Откинув прочь мою руку, она выходит из квартиры, рвет на ходу упаковку этой задубевшей «каменной» соли (видимо, хотела ее бросить погромщикам в глаза). Я слышу ее мат-перемат, жуткие проклятия.

– Чтоб вы все ослепли!

Еразы кубарем скатываются с лестницы. С агрессивной русской мамашей никто связываться не хочет.

Муж и свекровь возвращаются в дом и требуют, чтобы я в течение пяти минут собралась и поехала с ребенком к ним в военный городок. Там спокойней будет.

Но я почему-то решила, что самое страшное позади. Вот и уперлась:

– Никуда из своего дома не пойду. Тут всё – мебель, посуда, книги! Тут мой дом, я тут родилась, тут Максимка родился…Надо военному коменданту позвонить, чтоб нам охрану дали…

Бред несу несусветный, аж самой теперь смешно, какой я была наивной дурочкой…Но меня быстро в чувство приводят - свекровь произносит всего несколько слов:

– Не едешь - и не надо. Сиди тут со своими мебелями, хрусталями и макулатурой. А мы ребенка забираем и уезжаем!

Мне действительно хватило пяти минут, чтоб расстелить на кровати скатерть, свалить в нее все детские вещи, документы и драгоценности, завязать узлом, одеть ребенка…

Наутро выяснилось, что у меня от волнения пропало молоко и мне нечем кормить ребенка…

Началась сумасшедшая жизнь у свекрови, свекра и двух братьев-алкоголиков, которые постоянно подначивали моего мужа, что он подкаблучник, раз с ними пить не садится… Мне оставалось только молча все это терпеть, т.к. началась сессия, а после нее уже дипломный проект…

Но сессию мне сдать так и не удалось.

На одном из экзаменов в аудиторию вваливаются еразы и прочие активисты НФА (Народный фронт Азербайджана – прим. автора), в руках списки какие-то… Педагог возмущается, пытается их выставить. А они ему говорят: «В твоей группе сидят Григорян, Тонян и Лазарева. Пусть встанут и выйдут с экзамена, они тут больше не учатся!».

Мы психанули с девчонками, идем к проректору жаловаться. Тот вместе с нами возвращается в аудиторию, спрашивает, кто приходил и что за безобразие творится в стенах этого вуза?! А педагог прикидывается ягненком, мол, никто не приходил, ничего не было, пусть спокойно садятся и сдают… Проректор за дверь, а экзаменатор начинает нас валить по-черному. В итоге мы втроем, естественно, экзамен не сдали. Но жаловаться уже смысла не было…

1990 год мы встретили в ужасном настроении. Тут не до новогодних праздников. Тревога росла с каждым днем. Ситуация в Баку просто вышла из-под контроля. Начиная с 13 января, по городу прокатилась волна погромов. На улицу армянам страшно было выходить. Все отсиживались по домам, а при первой возможности уезжали. Но как выехать из города? Поезда, отправляющиеся из Баку, мальчишки забрасывали камнями, в аэропорт не доехать, по дороге останавливали, грабили. Творился полный беспредел…