Три жены разных национальностей - русская, горская еврейка и лезгинка - остались у него после «событий» в Баку. Четвертый брак он зарегистрировал в Ереване, уже после того, как вынужден был бежать из родного города. В столице Армении снова что-то не заладилось с семейной жизнью. И вот судьба забросила Сашика после двух столиц некогда братских, а ныне враждующих республик, в маленький городишко, в котором прежде обитали в основном курды.

Лачинский перевал был узким коридором, еще не так давно - «дорогой жизни», соединявшей Армению с Нагорным Карабахом. Во время войны здесь шли упорные бои. Курды покинули свои дома, потом, впрочем, стали туда возвращаться, зная, что армяне к ним относятся благосклонно. Особенно к езидам, их христианским соплеменникам.

Из рассказа Сашика я понял, что жизнь в Бердзоре тихая и провинциальная. К восьми вечера городок засыпает, одни собаки лают на улицах. Не разрушенные войной дома заселили сразу. Потом появились хозяева и пострадавших от артобстрелов жилищ. Армяне народ мастеровой, быстро восстановили город, благо совсем небольшой. Почти каждый бердзорец обзавелся спутниковой тарелкой.

– Этот Иран… Ты не представляешь, что за чушь они показывают! Целый день мулла лекции читает по телику. Кому это надо! Помнишь, как раньше было? Персы при шахе с Америкой дружили, с Европой дружили... Весь Баку слушал по радио Тегеран, рок-музыку крутили. А сейчас один аман-аман (восточная музыка - прим. автора) крутят, - Сашик улыбнулся своим беззубым ртом.

– А ты, тезка, где в Баку жил?

Сашик начал рассказывать про свой двор на Монтино, как они, монтинские пацаны, «за чувихами ухаживали и чушек гоняли».

– А теперь, видишь, что случилось. Чушки нам пинок под зад дали. Это, мамой клянусь, они нам так отомстили. Ведь ты сам знаешь, как мы над чушками издевались. В Баку на их языке вообще никто не хотел говорить, все по-русски. Даже городские ребята-азербайджанцы своих чушек не любили. А сейчас там одно чушкарье живет. Засрали наш Баку!

– А что ты в Горисе сейчас делал?

– К теще ездил. Ей 92 года, Арусяк, жена моя, просит, езжай к маме, посмотри, как она. Как будто я сам не знаю, что надо к маме поехать! Старая совсем теща.

Мужчина ответственный и серьезный, Сашик совершал эти поездки из Бердзора в Горис и обратно с завидной регулярностью, буквально через день. Долгожительница-теща находилась под присмотром внуков, с которыми жила. Но разве на эту молодежь можно положиться! В любой момент она могла представиться. И надо застать момент, пока труп не остыл. Иначе сгорбленную от тяжелой жизни и прожитых лет старушку невозможно будет в гроб положить.

– Нет, я тебе дело говорю, не улыбайся! У моего кавора (крестный - прим. автора) сестра так умерла. Скрючилась, в гроб ее не могли уложить. Пришлось кости бедной мертвой женщины ломать… Я тогда слово дал Арусяк, что буду ездить туда постоянно, пока не похороним ее мать. Труп не должен остыть, запомни!

Мой попутчик умолк, задумавшись о чем-то о своем.

<p align="right">

<p align="right">

2008 г.

<p align="right">