– Натан...видимо, всё же прав был Люк. Слово короля бездомных не стоит и гроша ломаного? Одного из тех, что приносят горстями твои подданные.

Беспросветный мрак его глаз на миг вспыхнул недовольством.

– Я уезжал по делам. Я говорил уже о том, что должен буду опросить подопечных из других приютов.

– Но ты так и не рассказал, что тебе принесла эта поездка.

Медленно назад отодвинулся и снова пригубил виски. Замолчал, глядя поверх бокала на меня. Показалось, будто янтарный напиток бросает отблески в темноту напряжённого взгляда, разбавляя её жёлтыми всполохами.

– А там нечего рассказывать. Колин Борот жил в том же приюте, в котором когда-то жил я сам. Я знаю нового директора...

Кивнула, вспомнив лицо полноватого мужчина, когда-то, видимо, приятной, а теперь слегка потрёпанной, наружности.

– Филипп Арленс...я знаю.

Недовольно поморщился, подарив мне мгновение триумфа. Да, Дарк, неужели ты предполагал, что я не стану рыть землю в поисках любой информации о тебе? Неужели думал, что мне хватит тех баек о короле бездомных, которыми был полон этот город? В таком случае ты ошибся. Я всё же нарыла кое-что. И этот тоннель протянулся до самой столицы. До места, откуда таинственным образом практически пропали любые упоминания о Натане Дарка...кроме того, что его единожды усыновляли, а после социальная служба забрала его из приёмной семьи, чтобы через несколько дней уже полиция объявила его в розыск за подозрение в убийстве директора детского дома. Правда, тогда мальчик растворился в огромном городе. В материалах уже закрытого в связи с давностью дела говорилось о том, что по предположениям полиции парень не покидал столицу, растворившись в беспросветных трущобах старой части города. Вот только навряд ли возможно было бы столько времени скрываться на улице под носом у служителей правопорядка. Скорее всего, Натан Дарк уехал на одном из поездов едва ли не сразу после своего побега. Где и как долго он скрывался в самих вагонах, теперь уже не имело никакого значения.

– И что Арленс?

– У меня есть списки всех детей, сбежавших или исчезнувших из приютов столицы и близлежащих городов.

– Они есть и у меня.

– Да, но только навряд ли с подробным описанием жизни каждого из них до исчезновения.

– Что-нибудь любопытное, Дарк?

– Возможно. Некоторые из детей вспоминали, что мальчики, непосредственно жертвы, несколько раз виделись с незнакомцем. Описания внешности нет, - Натан слегка нахмурился, - об этих встречах известно от самих убитых, поделившихся ещё при жизни со своими друзьями. Но и рассказывали о них лишь парочка ребят. Остальные держали в тайне общение с мужчиной. Но определённо это был мужчина. Он выбирал детей тихих, замкнутых и спокойных. У него не было какого-то одного типа внешности жертвы.

– Он знакомился с ними уже после усыновления?

– В том-то и дело, что нет. Насколько мне известно, мужчина имел доступ в приют. Впрочем, это давно не является привилегией.

– Он мог притвориться возможным опекуном.

– Верно, - Дарк кивнул, - что насторожило: он просил детей держать в тайне свои встречи с ними. Не первую, а последующие. Только трое мальчиков решились рассказать об этом секрете своим друзьям.

– Тогда мы не можем утверждать, что и с остальными он был знаком. Возможно, они его не знали.

– Брось, Ева, - Дарк фыркнул, снова отпив из бокала, - какой-то мужчина знакомится с сиротами в приюте, ищет с ними тайных встреч, задаривая подаркам, которые не будут бросаться в глаза воспитателям и другим детям, причём нам удаётся проследить его связь, как минимум, с тремя из них. На основании чего ты предполагаешь, что он так же не был знаком с остальными жертвами?

– У тебя нет об этом достоверных сведений, Натан. Что-нибудь о его внешности? Возможно, имя? Или прозвище? А может, у него был какой-то примечательный акцент, я не знаю...шрам или другой отличительный знак?

Он покачал головой, глядя в окно и осушая стакан последним глотком.

– И это всё, что тебе удалось узнать, Дарк?

Медленный поворот головы в мою сторону позволяет понять, что ему не понравилась постановка вопроса, может быть, тон, которым он был задан. Плевать. У меня было чёткое ощущение того, что Дарк явно не договаривает. И мне нужно было выяснить, что именно он скрывает от меня.

– Ты не веришь мне...нельзя сотрудничать с тем, кому не доверяешь, Ева.

– Можно, если тебе есть что предложить.

– А у тебя есть?
– глаза сверкнули заинтересованностью, и уже через пару секунд плотоядная улыбка расплылась на его чувственных губах, - Помимо очевидного?

Сукин сын...его голос, ставший в мгновение хриплым, и этот обжигающий взгляд, прикосновение которого под кожей отдалось тысячами иголок, впившихся в плоть, заставивших на долю секунды задержать дыхание от острой боли, ударившей подобно молнии. И те же доли секунды молчать, опустив руки на колени, чтобы скрыть появившуюся из ниоткуда дрожь. Всего лишь слова...всего лишь манипуляция голосом, его тембром, и мне приходится стискивать сильнее собственные пальцы, мысленно считая про себя до десяти...до ста...до момента, когда сердцебиение перестанет быть рваным, непозволительно хаотичным. Хотя чёрта с два это реакция на слова...неееет. Это реакция на собственные воспоминания. О нём. О том, в какие минуты вот так меняется его голос, как он умеет им ублажать, как беспощадно способен им дразнить, исторгать непослушные, предательские стоны, орудуя только им и пальцами. Умелыми, длинными, безжалостными в своих ласках.

– Смотря, что ты считаешь очевидным.

– Тебя.

Быстро. Отрывисто. Как нечто само собой разумеющееся и не вызывающее сомнений. И новая вспышка возбуждения реакцией на это слово. Тёплое томление в низу живота в ответ на него, от которого хочется скрестить ноги. Впилась ногтями в свою же ладонь, отводя взгляд, только чтобы не встречаться с его, металлическим...но этот металл на дне его глаз жидкий, способный расплавить моментально, стоит только позволить раскалённым шипящим каплям коснуться кожи.