У неё явно большие проблемы с социализацией. Кира не сумела переступить нужный порог много лет назад, когда мир только открывался ей. В этом не было необходимости.

— Вы все слишком избалованны приторностью вкуса, что, пробуя настоящий, который гораздо блеклее в сравнении, не ощущаете вообще ничего, кроме кислятины. Но это не так. В кислоте есть сладкая нота.

— Хочешь сказать, у меня нарушены рецепто…

Когда же ты умолкнишь, когда. Ты хочешь завязать спор не потому, что тебе нужно знать различия натуральных сладостей и адской шоколадной смеси. Ты жаждешь этим зацепить её, надеешься на сближение, ерунду в виде дружеского общение и…

— Что случилось с Ворсулом? — Кира прослушала половину из того, что нёс в дальнейшем Рэй. И, кажется, он немного обиделся её наплевательским отношением, однако не стал выражать своё недовольство:

— Не знаю подробностей, но его точно убили прямо в магазине рано утром, когда он только зашёл внутрь и даже не успел перевернуть табличку на «открыто». — Говорил задумчиво парень. Кира молчала, ожидая больше информации. Не надеялся ли он, что она вновь вернётся к обсуждению разницы сладостей? — А может, это она нарочно оставила здание закрытым.

— Ты имеешь в виду, убийца — женщина?

Она говорила себе, что уже ничего плохого за день не случится. Но опять ошиблась.

— Да уже недели полторы прошло с того времени, кто его знает. Я от отца слышал, а тот ещё от кого слухи. А ты сюда всегда ради этого магазина приезжала что ли? — вдруг забеспокоился Рэй, и Кира подумала о новом предстоящем побеге, защите своих прав или чего-угодно: она едва сдержала дрожь. — Слушай, тебе не далековато пешком идти? Не подумай, что я ленюсь наматывать километры — мне это только на пользу, но…

Снова не то, что она хотела бы от него услышать. И в то же время Кира чувствовала непередаваемое облегчение, до сих пор слыша бешеное биение не желавшего угомониться от волнения сердца в груди.

— Пожалуйста, мне очень важно знать. Неужели там не было… — мимо прошла пара школьников совсем младших классов. Девушка жестом показала Рэю на скамейку в самом углу многоэтажного дома, и осмелилась продолжить разговор только после приземления на успевшую нагреться от солнца деревянную конструкцию. Сглотнув, Кира расправила плечи, дождалась, когда парень сам усядется, и безэмоционально спросила: — Неужели там не было камер? Навряд ли мистер Ворсул оставлял бы без присмотра столько изделий ручной работы.

Не звучало ли это с её стороны странно? Интересовался бы любой другой человек подобными деталями? Кажется, паранойя перерастает в уже что-то ненормальное и безумное. Ещё эти вспышки бесконтрольных воспоминаний из такого далёкого, почти, казалось, утратившего свою важность прошлого и вместе с тем абсолютный туман в некоторых настоящих кадрах плёнки её жизни. Будто какой-то брак.

Рэй пожал плечами:

— Были, конечно. Но толку мало. Только по очертаниям фигуры смогли определить пол убийцы, а в остальном — полностью скрыта за какой-то мешковатой чёрной одеждой с капюшоном, вроде. Забыл, как эта херня называется. Модная ещё сейчас.

— Может, кочевой плащ? — Кира побелела и с ужасом ждала ответа, мечтая о любом ином, а не о том, который она, без сомнений, знала заранее.

— О, да!

***

Обдумывать можно бесконечно. Пытаться, основываясь на ошибках, совершенствовать, полностью изменять. Она честно пыталась заниматься этим с того момента, как вернулась домой. Сбежать от Рэя не составило труда после получения нужной информации: соврать о том, что ей внезапно вспомнились крайне важные дела, а затем поспешить сесть на автобус у ближайшей остановки. В принципе, прошли они и не так далеко от района, где был магазин сладостей, где ещё недавно она наслаждалась запахом ванилина и какао при входе в эту мастерскую по исполнению детских мечтаний, где часто жаловалась мистеру Ворсулу на никчёмную жизнь, признаваясь в постоянном чувстве неудовлетворения, что бы она не пыталась делать. На это добрейший продавец всегда угощал её бесплатной порцией пастилой и уверенно говорил, что всему придёт своё время: и плохому, и хорошему, и предназначению каждого человека.

Что ж, его время не пришло, а… прошло.

И в этом как-то причастна она. Хотя бы по тому же кочевому плащу.

Но он имелся у стольких подростков вокруг! Никак не может быть, чтобы именно Кира каким-то образом совершила что-то опасное против жизни мистера Ворсула. Она бы помнила это. Не было никаких доказательств, кроме этого безобидного и мелкого совпадения. Но почему тогда на душе так тяжело, что появлялось желание добыть любыми нелегальными способами ту запись с камеры и удостовериться самой. Полиции не удалось определить личность, а у Киры всё получится, как бы по-детстки это не звучало.

Её обманывали. Дурачили. Насмехались.

В комнате становилось душно, хотя сами ладони девушки были ледяными. С шумом распахнув окно и продолжая стоять напротив поступавшего свежего воздуха, Кира с наслаждением приложила свои руки к лицу — те хорошо служили заменой льда — и чуть успокоилась. Критические темперутары всегда усиливали все её эмоции.

Почему вообще ей взбрело в голову в срочном порядке посетить магазин сладостей? Для этого должна была быть причина, ведь не просто за пастилой она решила поехать! В последнее время девушка слишком углубилась в чтение дурацких книг по психологии, биологии — вообще всего, что объяснило бы причины её недавней лихорадки — и случалось часто так, что забывала поесть не то, что остатки уже испортившейся пастилы с прошлого визита, но и другую еду.