Ох, как она могла забыть!

Сон.

Чувство отсутствия безопасности стало критическим после проклятой вечеринки с примесью алкоголя и наркотиков, точнее, после сна. Кира находилась в магазине Ворсула в своём сознании, но только… без него самого.

Там был кто-то другой. Тот, кто обманул её. Старуха заставила разломать Киру голову кролика, обещая начинку. Начинку… В виде лунатизма с причинением лёгкого вреда первой попавшейся девчонки.

Кира отчаянно закусила губу, уставившись пустым взглядом в одну точку на улице. Разгадка близка, но после каждого старательного анализирования произошедшего возникало раздражение, обида и непонимание. С каждой секундой она наоборот против воли уходила от овтета на ступень вниз, всё ближе виднелась пустота и темнота.

— Ненавижу! — в конце концов, злобно крикнула Кира непонятно кому. — Когда это закончится? Когда?!

Наверное, сработало самовнушение, потому что на какую-то крошечную долю секунды ей почудился ответный выкрик с помесью проезжавших машин и криков ворон, но, конечно же, подобное случилось чисто из случайности, удачного накладывания различных звуков с улицы нужным образом. «В конце» или что-то типа того — какой глупый и нелогичный набор слова с предлогом. Да даже если бы само шестое чувство решила проявить себя и действительно заговорить, Кира посчитала бы его чрезмерно завышенным различными учёными.

Зеркало показало уставшую девушку, мимика которой почти отсутствовала, если бы не яростно прищуренные глаза, жаждущие уничтожить собственное отражение силой мысли, и не презрительно скривлённые губы.

Очень тяжело. Чтобы понять и восстановить пробелы, потребуется чуть ли не вечность. Как же ей удалось тогда вспомнить первое появление Фревина?

Неожиданно послышался шум заезжавшей в гараж машины. Отец явно был не в расположении: резкий поворот и такое же торможение вызвало сопротивление шин в виде их визга, и она почти видела, как на дорожке остаются чёрные следы в местах особой злости водителя. В последний раз их общение с Джиммом было… Эм-м… А можно считать сухие приветственные кивки без намёка на какой-либо диалог? Может быть, болея, Кира гораздо охотнее говорила с ним, пока тот ещё приходил в её комнату до поры до времени. До Гестии.

Хлопнула дверь, а позади самой девушки что-то сказочно зашелестело подобно ткани на ветру. Не успела она и удивиться чьему-то знакомому высокому худому силуэту прямо за её спиной, как жёсткий, холодный голос благодаря своей мощности заставил испуганно перевести взгляд в сторону приоткрытой двери.

— Кира!

Это не хорошо. Джимму не бывает дела до дочери, даже если ему в чём-то нужна помощь, он никогда не попросит её, не позовёт. Возможно, кто-то из школы решил нажаловаться на пропуски Киры?

— Если ты дома, будь добра спуститься!

Теперь стало очевидно, что дело было не в глупых школьных проблемах. Хотя она и вовсе считала любые недомолвки в этой сфере преглупейшим поводом ссоры между типичными подростками и родителями.

Кира не горела желанием исполнять приказ отца, как послушная слуга, очень уж хотелось сделать всё наоборот и заставить его самого прийти к ней, взбесить ещё больше. Только на этот раз, судя по бушующей ярости и примеси взаимной ненависти в его голосе, злить его сильнее было бы рискованно. Конечно, те моменты перехода границ давно не наступали…, но и друг, с насмешливым любопытством наблюдавший за ней прямо сейчас, тоже должен был быть далеко в прошлом.

Слишком часто она начала употреблять все эти слова, связанные со временем.

Отец был одет в один из своих лучших смокингов, тёмно-синий цвет которого выгодно подчёркивал его угольные волосы, что тоже не остались без специального ухода: идеально ровный пробор на боку, все пряди старательно зачёсаны назад, а не потеряли они своего презентабельного вида спустя столько часов из-за, должно быть, геля. Конечно, Кира знала о любви отца ко всему идеальному, строгому, но именно этот костюм он надевал по особенным случаям.

Наконец, почти спустившись по лестнице, девушка замерла на паре ступенек и смело посмотрела в его глаза, ни разу за момент речи не отведя взгляда. Правая рука продолжала опираться о перилла и недовольно постукивать пальцем по ним.

— Чего ты хочешь? — ей не составило труда с первых секунд диалога сразу же показать своё ответное раздражение и то, что она не боится, не чувствует вины за что-либо и вообще желает поскорее вернуться к себе.

Джимм вкрадчиво спросил:

— Она отказывается приходить сюда из-за тебя, не так ли?

— Извини?

Первая мысль была у Киры о классном учителе, и она едва не рассмеялась, пока не вспомнила причины плохого настроения в их доме нынче.

— Что ты наговорила Гестии? — её имя он произнёс так торжественно и пафосно, будто говорил об Иисусе, Аллахе или ещё о ком, а не о какой-то очаровательной, но смертной любительнице трахаться с отцом.

— То, что она заслужила. И уже очень давно, папа.

Почему, собственно, спустя лишь пару дней он опомнился и решил провести с дочерью воспитательную беседу? Или вести дошли до него буквально недавно? Кира бы позлорадствовала, если отец пренебрегал встречами с Гестией ради концентрации на крайне важных делах по работе. Наверное, бедная женщина чувствовала себя брошенной и ненужной. Хорошо бы.