— Тогда завершающий штрих.

И теперь истерика захватила даже её. Потому что всё перешло любые существующие границы, какие она только знала! Девушка тяжело дышала, дрожа от каждого резкого звука, происхождение которого пока не могла нормально разобрать. Её чёртова комната расползалась, плавилась, таяла, как обычное мороженое в микроволновке, открывая взору нечто.

Море готово было всеми способами доказать свою ярость, слепую до изнеможения: далеко внизу пенящаяся вода смачно билась о серые скалы, рифы и старалась остатками в виде брызг добраться до Киры, но высота помогала пока спастись от вкуса солёной воды.

При таком ветре невозможно расслышать Фревина. Но его губы, находящиеся в дюжине сантиметров справа от неё, продолжали повторять одно и то же слово раз за разом, расползаясь в неприятную улыбку.

— Прыгни.

— Да ни за что!

На этот раз ответная фраза мужчины была слышна прямо в голове, распространяясь по всему телу:

— Если хочешь получить от меня ответы, ты должна прыгнуть, сладость моя.

Он шутливо подтолкнул её ближе к обрыву, и Кира испуганно вскрикнула и зажмурилась, молясь о хотя бы безболезненной смерти. Помешал случиться этому сам Фревин, обхватив девушку за талию и резко выпрямив её, устранив вероятность падения по инерции.

— Я с радостью помог бы тебе преодолеть страх. Но твой выбор — не мой. Нужно самой.

На этот раз она чувствовала каждое его прикосновение, чувствовала, каким холодным он был даже сквозь криво застёгнутый тёмно-зелёный пиджак на голое бледное тело, где кое-где виднелись синие вздутые вены, вероятно, от перепада температуры с тёплой до морской штормовой. Фревин казался таким же скелетом, покрытым плотью, как она. Реальным.

Я схожу с ума.

Как отсюда выбраться? Что вообще из всего этого реально? Или это какие-то таблетки, наркотики, попавшие неизвестным образом в её организм?

— Но я умру, Фревин! — теперь произносить его имя перестало быть так страшно. Вообще казалось непонятным отныне причина былого ужаса. Всего лишь редкое имя, всего лишь безумие на двоих. Она хотела к маме, потому что не умела плавать, и вода, где нет дна, была адом. Вот почему сам Фревин с самой первой встречи несколько недель назад вызвал такой животный страх. Его глаза тоже не имели дна.

Ей предстояло утонуть, а он с жадностью вдыхал запах её волос, как какой-то ищейка. И выбора у неё не было, кроме как или оттягивать исполнение его приказа, или находиться в его объятиях на веки вечные, полностью без ответов, застывшей в развитии. Если бы только он сказал что-то ободряющее, утешил её или переубедил в опасениях! Но нет. Фревин вообще больше ничего не говорил, хотя Кира пару раз попыталась сказать ему что-то ещё, едва не всхлипывая.

Читал ли он мысли или предчувствовал дальнейшие действия Митчелл, она не знала. Но просить его отпустить ей не потребовалось. К досаде, ветер без его близости стал гораздо ощутимее и свирепее. Волосы давно превратились в беспорядочно спутанные пряди, а зубы не удавалось сомкнуть нормально. Замёрзшая и испуганная — таковой её встретила ядовито-чёрная вода, приблизившаяся слишком быстро после решающего шага.

Было ощущение вспышки звёзд с искрами перед глазами, непрерывного противного писка в ушах как при оглушении и потребность организма избавиться от содержимого в желудке из-за дикого холода.

***

Её кровать была не пуста. Кто-то тихо сопел, с головой укрывшись тёплым одеялом, пытался спрятаться от этого мира как можно надёжнее.

И этот кто-то была она сама.

— Что происходит? Что ты сделал?

Понять, был ли тут он, у неё ещё не было времени, но реплики всё равно вырвались из неё из-за шока после падения, неверия в продолжение собственного существования после такого реального и ощутимого прыжка в пропасть.

Фревин, как предполагалось, наблюдал за Кирой со спины, а сейчас соизволил встать по левое плечо к ней, тоже устремив взгляд на видневшуюся копну рыжих волос из-под одеяла. Они оба затаили дыхание, увидев пробуждение спящей. Митчелл не знала, как себя вести дальше, потому что сама бы не поверила ни единому слову своего двойника и воспринимала бы каждое движение того как угрозу напасть и причинить вред. Однако она зря встревожилась. Скрипнула дверь, и знакомый силуэт показался в проёме.

— Не бойся, — черноволосый юноша говорил это пробудившейся маленькой девочке, всё ещё с трудом фокусировавшей взгляд на незванном посетителе. — Я твой друг.

Это была сцена из прошлого, та самая, которая внезапно возникла у неё в голове в обществе Рэя. И, глядя на этих актёров, она ощущала себя в закулисье. Ей не следовало наблюдать за чужими воспоминаниями. Но ведь одним из участников была она же. Только… забывшая об этом.

— Ответ мельтешит прямо перед тобой, — отстранёно сказал Фревин из настоящего повзрослевшей Кире.

Это не реально. Конечно же. Сон — вот и всё.

А друг маленькой Киры уже принялся объяснять ей про двух типов людей, доставая тот самый камень. Она уже знала, что произойдёт дальше, но не хотела видеть этого, несмотря на полную невозможность быть замеченной кем-то, ведь это так задумано по сну, вероятно.

— Ты жив? — прошептала Кира и отвернулась за секунду до первого ложного броска камнем друга в маленькую рыжеволосую девочку. Но слух никак нельзя было лишить возможности различать звуки ударов, а затем лёгкого смеха облегчения от забавной игры, так же стремительно сменившегося на крики испуга, мольбой остановиться и зовом о помощи.