— Тебя нет.

Говорить это вслух она не хотела, но дурацкое чувство самозащиты было сильнее. Она ощутила некую расстроеность и грусть. Почему?

Он почти выплюнул ответный вопрос, полный ядовито-обжигающей злости:

— А вдруг есть?

Они же уже проходили это. Думается, Фревин предпринял попытку внушить ей страх. А она успела привыкнуть к нему, как люди привыкают к новому цвету волос, татуировке, пирсингу. Может, ему хочется надеяться на забывчивость Киры.

Ещё парой минутой ранее она так тщательно избегала любого соприкосновения с мужчиной, а тут вдруг пошла себе наперекор, когда решительно подошла к нему до такой степени близко, что уж ближе некуда, наверное. Нужно сделать это, чтобы доказать ему, как напрасны его убеждения в обратном. Поэтому не шибко сильно, зная, что заденет, разве что, воздух, девушка взмахнула рукой и ударила его по щеке.

А та оказалась ледяной и абсолютно гладкой, как будто мужчина только утром побрился. Та была реальна.

Фревин с упоением смотрел, как Кира стремительно бледнеет, что даже её небольшая россыпь веснушек стала ярче и контрастнее. Он улыбался и улыбался, пока она не знала, куда себя деть, дрожа от настоящего испуга. Того, чего он добивался. Все следы нетерпения мужчины, вечного недовольства чем-то были уничтожены раскатистым облегчённым смехом, обозначавшим завершение утомительного ожидания.

— Давай-ка я тоже, — нарочно предложил сквозь непрекращающийся смех Фревин, специально не конктретизируя свои намерения. Этого и не нужно было.

Он дразняще медленно приподнял руку, а Кира испуганно зажмурила глаза как раз в тот момент, когда расстояние между её щекой и его ладонью вдруг сокращалось с поразительной скоростью. Её очень давно не били, она успела позабыть ту унизительную беспомощность. Хочется надеяться, без возможности видеть это произойдёт щадяще.

Ненароком отступив назад, плечом девушка задела электрическую сушилку, вызвав ошибочный порыв жаркого воздуха. Однако холод ладони нападающего был так пугающ и колюч наравне с миллионами снежинок в зимнюю пору, что никакие искусственные обогреватели не помогли бы согреть её.

Кира вздрогнула и во все глаза уставилась на мужчину, не осуществившего свой замысел. Заветный удар вовремя уступил место всего-навсего лёгкому прикосновению и мягкому, снисходительному поглаживанию по поверхности щеки Митчелл.

Трудно вспомнить, когда Фревин прекратил смеяться, успокоился. Совсем как испуганное животное она продолжала ждать, ничего не предпринимая, потому что не могла, потому что потеряла всю решительность. А Фревин тяжело вздохнул и сказал, опаляя горячим, живым дыханием её волосы:

— Не хочу, чтобы ты лишилась полголовы. Поэтому не зли меня, пожалуйста.

Удивительно, но Кира уловила в голосе Фревина что-то, похожее на искреннюю заботу и тревогу. Но о ком именно из них двоих он действительно заботился?

***

Ещё час назад в её планах не было намерения поехать вновь к тому месту. Ну, явно не так скоро, не успев толком передохнуть. Или всё же после общества человека, которого видит одна она, не было и речи о таких банальных потребностях? Хуже уже не будет — это точно. Всё, что могло случится, случилось. А если бы дела были плохи, Кире бы сообщили.

Она выглядела уставшей как внешне, так и внутренне. Часто мысли в процессе езды сбивались, необоснованно перескакивали. Но после случившегося в туалете Кира не могла более ничего не делать. Иначе она полностью уверится в отсутствии выбора, в вынужденном поражении. Но оно пока не случилось. Кира не оставит смерть Ворсула в ненужных и забытых закромах памяти.

Автобус замедлил ход у знакомой остановки, и Кира заранее встала со своего места. Фревин, расположившийся на одном из многочисленных свободных неподалёку мест, как в школе, так и сейчас не произнёс ни слова. С самого момента выхода девушки из оцепенения в туалете и её быстрого возвращения в класс, на урок. Она и так задержалась дольше положенного — этим Кира оправдывала свой побег.

Выйти из транспорта, не глядя на других пассажиров, пару раз оглянуться по сторонам и продолжать делать равнодушный, скучающий вид — тяжело, когда вдруг осознаёшь полное одиночество. В прямом смысле.

Фревина не было рядом.

То ли он решил поехать дальше, что в принципе кажется ещё безумнее всех последних событий в её жизни, то ли успел затаиться среди тех же кустарников или закоулков, то ли… Его никогда и не было.

Он просто привидился. Ничего больше. Временное помешательство, которое, несмотря на всю зловещую оболочку, рано или поздно подошло к концу, как и та неожиданная лихорадка.

Это… это взаправду? Что это вообще было? Может, запоздалые последствия после болезни?

Кира должна радоваться, испытать облегчение. Но у неё не получалось. Она, как бы не старалась, с чёртовой надеждой продолжала высматривать по сторонам, ждать и задерживать дыхание, прислушиваясь к каждому уличному шуму. Людей сегодня было много, особенно таких же школьников, закончивших учёбу и возвращающихся домой.

Дорога к магазину сладостей казалась гораздо дольше и нуднее, чем раньше. Она норовила перейти почти на бег, чтобы поскорее сделать задуманное и уйти.