Фревин не тульпа. Он вообще не принадлежит, не зависит от её сознания, психики, личности… Ничего их не должно связывать.

И всё же он продолжает оценивающе вглядываться в отца, клоня голову чуть вниз — Джимм не был равен ему по росту. Способен ли Фревин прикоснуться к мужчине? Всем сердцем Кира жаждала этого или обычного их столкновения, чтобы наконец-то узнать, убедиться в несуществовании друга с детства. Как могло быть иначе? Если так случится, если надежда оправдает себя, она с лёгкостью забудет сфокусированные глаза Рэя на Фревине. Это же глупо, такого не бывает!

Джимм Митчелл выходил из себя. Он шумно выдохнул в намерении приблизиться к ней.

— Хватит! Я не знаю, что ты этим добиваешься, но я не намерен потакать тебе. Не теперь. — Хмуро буравя её взглядом, мужчина ни с того ни с сего несколько странно замер, как бы что-то обдумывая. А затем выбрал дорогу обратно — в гостиную. Кира наплевала на всё и поспешила вслед за ним, но взяла левее, чтобы не столкнуться с Фревином. При этом она старалась не смотреть на него, хотя бы так скрывая своё разочарование и новые волнения.

Почему Джимм поступил именно таким образом? Неужели он… ощутил впереди чьё-то присутствие, или всё глупое совпадение?

Включённый телевизор девушка не сразу заметила, потому что громкость у него была практически минимальная, не на ноль, а на единицу. Разница невелика, и отец подумал, наверное, так же, прежде чем вернуть программе новостей адекватную слышимость и сейчас же выключить.

— Итак, — деловито продолжил Джимм, возвращая пульт на низкий столик у дивана. — Как дела в школе?

Она непонимающе моргает. Зачем ему спрашивать об этом? Школа… Чёрт, точно! Уход. Утренний разговор.

— Ты показала папку, Кира? — мрачнея с каждой секундой от её неучастия в разговоре, Джимм презрительно, даже брезгливо осматривает Киру с ног до головы. До этого оба избегали прямых взглядом, и становится очевидным, что он заметил изменения сейчас. — Почему ты вся такая омерзительно грязная? Погоди, это что, кровь?

Так ужасно, невыносимо сложно сосредоточиться, когда по миллион раз на дню твои гипотезы, в которых ты только убедился, рушатся, когда уверенность в существовании Фревина только в одной её голове оказывается ложью, когда пытаешься попробовать поцеловать трупа в парке, чтобы ещё тёплое тело помогло определить, схожи ли ощущения при прикосновении, как с ним.

Но он был зол за её поступок. Может быть, она тоже не одобрила бы в более здравом уме своё действие. Рэй безразличен ей, но чаще причинял раздражения похлеще жужжащего комара ночью, когда пытаешься уснуть. Фревин сместил действительно заметно на ней негодование: для отбрасывания Киры со скамьи на землю потребовалась бы немалое мощное сосредоточение всех накопленных эмоций в одну вспышку. Она и не помнит, было ли ей больно при моменте сдирания кожи с коленей об песок. Должно быть.

— Отвечай мне, Кира!

— Я только хотела попробовать, — тупо прошептала Кира в настоящем в адрес невидимому спутнику. Воспоминания продолжали вертеться у неё перед глазами. — Больше ничего.

Вина? Да. Кира испытывала именно её, несмотря на то, что с раннего детства позабыла о подобном чувстве, ведь оно ненужно и излишне для полноценной жизни — говорил Фревин ей и помогал, учил быть сильнее, отдаляясь от примитивности. И сегодня перед ним же ей было стыдно, совестно, гадко.

Вот почему ей необходимо избавиться от Фревина. Он, никто больше, сводил её с ума.

Руки виновника незаметно оказались вновь в волосах девушки, плели из крошечной пряди ещё меньшую косичку. Отец, неужели ты не видишь?

Джимм не выносил слёз, и в детстве Киры, когда своим избиванием он доводил её до столь нежелательного состояния, злился наоборот сильнее и с пущей резвостью и частотой теми же методами насилия причинял вред дочери или матери в целях их успокоения. Нелогично, но, в итоге, обе они понимали, как утихомирить главу семейства. Стать покладистыми, не обращая внимание на появляющиеся саднящие синяки и кровоподтёки. Всё можно решить силой и внушением страха — частый девиз отца в давнем времени.

И как Кира вернулась к забытым особенностям, к самой себе, так и Джимм не выдерживал накала.

— Господи, с меня довольно, черт побери… — Качая быстро головой, отец перестал бояться взглянуть на девушку. Вместо этого он, бесстрашно сокращая ставшее привычным между ними расстояние, с упоением сказал: — Иди сюда!

Истощённый организм не может бороться со здоровым сильным мужчиной. Кира понимала это, но упрямо отбивалась от его попыток схватить её, как и утром, за волосы. Ненадолго ей удавалось успешно уворачиваться, отбегать в сторону или бросать в отца первые попадавшиеся вещи в виде подушек, пульта, нескольких книг.