— Ты оглохла?! — голос отца, точно, а также его рука, схватившая дочь за волосы и вынуждающая Киру поспешить встать с постели во избежание боли. Но он не отпускал её волосы, натягивал надёжно и крепко, держал девушку на расстоянии, будто опасался, что та сорвётся с цепи и съест его. — Сейчас же собирайся в школу в последний раз.

Она едва держалась на ногах и не могла толком долго фокусироваться на чём-то долго.

— Что?..

Её будто игнорировали, лишь злостно констатировали факты:

— Ты сообщишь учителям о вынужденном уходе из школы. Будешь лечиться от опухоли.

И наконец Джимм выжидательно посмотрел на неё, давая возможность на какие-нибудь вопросы. Подождите-ка… ЧТО?

Кажется, сейчас она точно оглохла, как он и предполагал. Какая ещё опухоль, что вообще за чертовщина!

— У меня нет опухоли… — осипшим голосом промолвила девушка, борясь с желанием сонно потереть глаза. Вероятно, любые движения руками вызовут у отца отрицательную реакцию, и он, того и гляди, сдерёт с неё скальп.

Да отпусти же ты волосы…

— Сядь.

Её мольба была исполнена, и отец удосужился освободить её, отвлекшись на непонятные бумаги в папке, которую держал в свободной руке. Он пару раз пролистал страницы, а после небрежно кинул на стол всю кипу. Несколько страниц выглянули из основной стопки, давая возможность увидеть кусочек её собственной фотографии с паспорта и, конечно же, иные сведения в виде имени.

— Теперь есть. Покажи это директору. Даже после твоего поступка я делаю тебе большое одолжение, разрешая не портить себе же репутацию правдой.

Потрясающе. Не успела она и проснуться, как драгоценный папочка принялся угрожать и вынуждать врать обществу, выставлять себя больной раком. А, как известно, часто люди во время борьбы с этим недугом умирают. Значило ли это, что поддельные медицинские сведения о дочери — подстраховка? То есть никто не удивится, если…

— Какой же? — голос сошёл на шёпот. Нет, ей не страшно. Кира была в бешенстве.

Они оба в эту минуту могли сравниться по силе ненависти друг к другу. Отец по-прежнему не приближался к ней ближе, чем на два солидных шага. Зато драть её за волосы смелости хватило, несомненно!

Ему страшно.

— После школы приходи обратно. Я обязательно узнаю, если ты не будешь на месте.

Иногда люди ненавидят не из-за поступков, как Кира его. Джимм испытывал к ней другой вид ненависти… Он просто не знал, чего от неё ещё можно ожидать. Мало кто любил непредсказуемость в серьёзных делах.

Фревин не вмешивался, наблюдая со стороны. Только после ухода отца, чтобы дочь переоделась, невидимый друг многозначительно посмотрел на девушку, словно говоря: «Я так и знал».

***

Она не пошла в школу. Нет, не так. Она просто была там.

Уроки проходили медленнее, если не присутствуешь на них. Тишина в здание давила, а каждый шаг чудился чересчур громким, несмотря на равнодушие девушки, если кто-то из учителей попадётся на пути. Может, она бы даже обрадовалась. Тогда бы пришлось показать эту идиотскую папку с враньём от первой до последней строчки, Кира была бы вынуждена. Но то ли ей везло, то ли Фревин умел хорошо советовать коридоры и этажи, чувствовать там безопасность.

От скуки, считая часы и минуты, Кира много думала, изучала местность в округе, сидя на подоконнике, прислушивалась к журчанию воды по трубам в женском туалете, пыталась прикинуть стоимость курток в раздевалке. Проще говоря, делала всё возможное, чтобы себя развлечь, поскольку Фревин хоть и был интересным собеседником, но попасться при разговоре с самой собой очень не хотелось. У неё же, чёрт возьми, рак! В чём-то отец прав: если люди начнут считать её безумной, тыкать пальцем и оскорблять, ни ей, ни тем более Фревину это не понравится.

Но, Боги мира, как же утомительно продолжать ждать. Почему она вообще не ушла сразу же, как отец самолично подвёз её до ворот школы? Столько времени потрачено практически впустую. Но Фревин считает, что лучше терпеть.

Кто-то определённо следит за ней. Не сейчас, а вообще. Иначе с какой стати отцу узнавать, где находится девушка? Если бы узнать, кто именно. Одна проблема была бы решена.

— Я больше не могу, — одними губами сказала Митчелл и с намеренным грохотом, вымещая на этом свои эмоции, спрыгнула с очередного пыльного подоконника.