Кира замедлила шаг, когда увидела приземляющегося Фревина на нижние ступеньки. Её он будто не замечал. Это раздражало.

Вот сейчас, наконец-то, у неё была возможность высказать ему всё, что она хотела, но вечно опасалась, откладывала или надеялась на благие намерения мужчины, который тем временем растерянно поправил без надобности коротко стриженные русые волосы, открывавшие его грубые, но, возможно, без множеств шрамом на щеке и прочих уродств, благородные и тем вполне привлекательные черты лица.

— Он мог и без моей помощи упасть. Я легко смогу выйти невиновной.

Кира не должна была говорить этого. Словно оправдывается. Перед ним? Идиотизм.

— Только у его подруги есть все основания подозревать тебя. — Сухо сказал мужчина, успевший примоститься ближе к стене, чтобы устало откинуть голову назад и разочарованно вздохнуть. Серьёзно?

— Это всё из-за тебя!

Запоздалые намерения одолели девушку. Кира взбесилась не на шутку, вновь вспомнив, как он заставил её облить на Гестию кипяток, как каждый божий день твердил о её грёбаном предназначении, как охарактеризовал её беды несуществующим проклятьем…

Фревин процедил сквозь зубы:

— Из-за меня? Хочешь услышать опровержение или сама вспомнишь добровольность своих действий?

Слишком многое уже случилось, чтобы в подробностях вспомнить. Но главной обидой, несмотря на побелевшего до нездорового цвета кожи Джимма, Кира считала не это. Хотя следовало бы, иначе какая из неё дочь. Такая же, как и отец из него.

Что есть Джимм, что его нет — это ничего бы никогда не изменило в её душевном равновесии. По крайней мере, отныне меньше шансов угодить в психушку. Только Кира позабыла об открывшемся увлечение мёртвого папочки нанимать шпионов.

— Ты можешь сотню раз твердить об этом, но спихнуть вину на меня за убийство мистера Ворсула у тебя не выйдет, — она перевела дыхание и ещё раз вытерла губы, ибо чувствовала мерзкий вкус собственной крови. — Ты понял? Не выйдет!

— Это обычная жертва. Мне нужно было с чего-то начинать.

Он отрешённо моргнул обеими глазницами, и на секунду без видения пустующей показался менее жутким. Словно прочитав её мысли, Фревин прикрыл веки полностью. Почти спящий и тем беззащитный, как самый обыкновенный человек.

— Кто ты?

Напрасно старалась напряжённо смотреть на него, показывать решительным взглядом и поджатыми губами свою неотступность, готовность добиваться ответа до последнего. Фревин мог слышать её, не более.

— Всякое, Кира.

Она упорно повторила свой вопрос, но реакцию подало небо в виде пока отдалённого грохота, разносящегося эхом повсюду. Близилась гроза.

Хватит. Терпеть и слушать от него бесполезные загадки, давиться ими и воспринимать как должное — ради чего? Ради того, чтобы оказаться в глазах любого хладнокровной убийцей, по меньшей мере, три раза? Фревин не может продолжать мучать её.

— Кто. Ты. Такой! — Последнее слово она крикнула одновременно с очередной порцией грома, напомнившего кашель простудившейся природы. Это бесполезно, пока он находится с ней лишь на уровне слуха. Ближе, нужно ближе донести. — Чёрт побери, скажи мне!

Он открыл глаза и сразу надменно проследил за её руками, на эмоциях схвативших его за лицо. В том числе и изуродованную часть.

— Ты только что сделала это за меня.

Кира резко отпрянула, вызвав сухой смешок мужчины. Он думал, она перестала к нему прикасаться из-за уродства нынешней внешней оболочки. Пусть будет именно так. Она не хочет, чтобы Фревин догадался о правде. Был ли смысл считать себя… нормальной? Её психика… сознание не повреждены? Нет, разве такое возможно? Кира слишком уверилась в обратном, и, когда нужное оправдание всему готово объяснить эту глупую жизнь, на душе возникли расстроенность с неверием.

Никто не заставлял её ничего делать. Она… сама убивала.

Невозможно. Это ложь!

Шутка.

Должен быть какой-то подвох, о котором Фревин не собирается сообщать ей, пока она не станет чуть ли не силой узнавать это у него. Кира не замечала, как длинная чёлка упала ей на лицо и скрыла половину обзора. Главное она прекрасно видела, с опаской изучая то вновь задумавшегося, рассерженного Фревина, то пространство сбоку у лестницы.

Лужа крови в области головы отца успела потемнеть и засыхать. Зря она поела еду Джимма. Навязчивые видения в виде таких же, как и их обладатель, окровавленных полусгнивших овощей с дюжиной личинок со вспышкой молнии появлялись перед ней. Она быстро заморгала, надеясь, что её не вырвет. Это же нелогично, учитывая всегда нейтральность девушки к трупной тематике. Однако ранее она и не сталкивалась с этим лично.

Ба-бах. Гром сурово напоминал о себе, о том, что, несмотря на незаметное погружение в свои размышления, мир не собирается останавливаться так же.

Время. Фревин прав, говоря о необходимости торопиться. Кем бы он не был.

— Почему это произошло с тобой на… кухне? — неожиданно осмелилась спросить она. Уточнять Кира не осмелилась. Да и он должен понять.

Безжалостно продолжая молчать, Фревин показал свою причастность к её словам одним нервным движением руки, похожим на намерение схватить незримый предмет и как следует сжать, будто сорвать на нём злость. Тяжело понять этого… чёрта, как он заявил о себе. Но она разберётся — если не сейчас, то позже, когда не нужно бояться быть застуканной на месте преступления. Она же нормальная, не чокнутая.