— Потому что ты мне больше не нужна.

— И что мне теперь делать?!

До неё не сразу доходит смыл его слов. Иначе бы она не пыталась ещё как-то продолжить разговор, задавая хуже некуда вопрос. Лишь после, когда мужчина замедлил в коридоре, а не успевшая среагировать Кира столкнулась с ним, приходило понимание.

— Меня это не волнует, — чётко, как маленькому ребёнку, говорит Фревин, придерживая её за оба предплечья. Этим действием он не позволяет Митчелл ни отойти, ни приблизиться ни на шаг к нему. Она практически в неком плену, если бы только не возникало приятной дрожи от прикосновений его длинных пальцев. Мог ли он почувствовать, как учащённо бился сейчас пульс девушки?

— Ты лжёшь…

Это было сказано очень зря. Несмотря на все усилия Киры обратить процесс в свою пользу, в их общую, ответным ударом послужило негативное. Фревин отбросил её в сторону, да с таким презрительным, ненавистным выражением лица, что стало тошно. Не понимая, отчего Кира вызывала в нём столько отвращения, она кое-как удержалась на ногах, схватившись за удачно расположенную спинку кресла.

— Чего ты от меня хочешь, Кира? Чтобы я до конца дней твоих таскался с тобой, сметал за тобой следы после твоих вспышек новых идей и был ангелом-хранителем? — С обречением Фревин оглядел комнату, привлекая и внимание Киры: та распадалась на части, пятна, кляксы, открывая непроглядную черноту, которая по неизвестным причинам вызывала животный страх. Прошлая ночь без света теперь казалась безобидной и приветливой. — Боюсь, ты забыла, кто я.

Он уходит, оставляет её одну в этом ужасно страшном, до смерти жутком месте, равном и реальному миру. Снова!

Не находясь с ответом и понимая ценность каждой пролетавшей секунде, Кира спохватывается и, видя его удаляющуюся спину, выкрикивает, надеясь, что удастся достучаться до него сквозь скрипучие трескучие звуки разрушающейся комнаты:

— Это неважно! Просто позволь мне уйти с тобой! — совсем рядом появилась дыра в черноту. Уцелевшие остатки паркета покрывались трещинами. — Ты же пришёл… оттуда?

Раскатистый смех оглушил не из-за него самого: в это же время все стены с грохотом взорвались, вызвав непрекращающийся звон в ушах. Успев лишь зажмуриться, Кира пожалела об этом, потому что не подумала поглядеть напоследок, в какую сторону уходил Фревин.

Ничего больше не видно. Последняя часть пола, на котором замерла девушка, была единственным не чёрной, не уничтоженной, не утонувшей в бездне. Что окружало её? К какой части существовавших явлений принадлежало?

— Тебе лучше быстрее уходить отсюда и уезжать как можно дальше, Кира. — Голова заболела от вмешательства сухого, сдержанного голоса Фревина. — Гестия и полиция проверит эту квартиру. Они поймут, что ты связывалась с Ноэлем и виделась с ним. Живи.

Падение случилось внезапно и принесло за весь его короткий путь желание быть спасённой даже самым лютым врагом — только бы не ощущать ничего под собой, рядом с собой и вообще повсюду.

И она ожила. Точнее, проснулась.

Под ней был не пол, на котором так глупо распласталась прошедшей ночью Кира, а удобно взбитая подушка. Потолок принадлежал тоже другому месту — её временной спальне. Судорожно ощупав лицо и не обнаружив следы разбитого носа, рыжеволосая вскакивает с новой надеждой, упорно возрождающейся при любом удобном случае, и бежит в гостиную.

Диван был пустым.

Повторное, но уже настоящее пробуждение отличалось от предыдущего настигшим Киру вновь одиночеством. Отныне непрекращающимся.

========== Эпилог ==========

Она была в Брайтоне. Очередной притон для всех, кому не лень путешествовать, убегая от поступков и проблем.

Дни, абсолютно каждый из них, были невыносимы. Как-то она попыталась выразить своё состояние, надеясь найти хоть одного единомышленника среди участников группы с безнадёжно пропащими людьми. Навряд ли кто-то понимал, как Кира попала к сборищу бывших наркоманов, людей с биполярным или пищевым расстройствами, к алкоголикам. Они все были от чего-то зависимы, в то время как девушка искала любое, за что смогла бы зацепиться. Ей было в тягость жить.

С момента пробуждения и до самого вечера у неё начинало входить в привычку смотреть на экран телефона, узнавая, сколько осталось до нового погружения в сон. Она честно высчитывала оставшиеся долгие часы, минуты, попросту изменив свой распорядок дня таким образом, что восемь вечера — вполне заслуженная возможность наконец-то лечь спать. При всём при этом засыпать приходилось через силу, когда даже долгие прогулки по городу закалили девушку и не вызывали отныне усталости. Организм словно сопротивлялся и отчаянно хотел оставаться в сознании, в реальности. Но как можно выносить эту… скуку? Морфей приносил нечто посущественнее. Пару раз на неделе к ней приходил он, правда, точно в его присутствии она не была уверена. Мозг мог сам, как у других людей, воспроизводить во снах желанное для неё, тревожное и в тот же момент самое важное, чёрт побери. Чёрт побери…

При взаимодействии с миром не получалось отвлечь себя больше, чем на час. Хотя время и так для Киры шло ужасно медленно при свете солнца, потому и потраченные без столь сильных мук шестьдесят минут были бы достижением. Если так пойдёт и дальше, она обязана попробовать купить снотворное. Глупые настойки на основе трав и спирта, кажется, никогда и не вызывали в ней нужный эффект, несмотря на то, что пила она их ложками, толком не разбавляя с водой. Было забавно ощущать секундный жар в горле, напоминающий полыхающее пламя. Интересно, в Аду именно так?