Закусила дрожащие губы.

Ей нужно вытащить его из каюты. Сто килограммов живого веса. Поднять его по ступенькам на палубу и дать сигнал из ракетницы.

Ракетница…

От удара сигнальный пистолет упал со стола и застрял между треснувшими досками пола, из-под которых хлестала вода. Ева схватила его, прижала к груди, надеясь, что выстрелить все же получится. О том, что будет в противном случае, думать совсем не хотелось.

Взгляд зацепился за два ярко-оранжевых пятна, плававших на поверхности.

Спасательные жилеты. Те самые, что она сама доставала из шкафа. Тогда, вернувшись в каюту после обстрела, Ева с яростью забросила их на свободную койку, а потом вообще забыла про них.

Стуча зубами, девушка выловила оба жилета. И разум Евы наполнила небывалая ясность. В ней словно открылось второе дыхание. Больше не было ни сомнений, ни страха, только желание выжить любой ценой. И она четко знала, что для этого нужно.

Окоченевшие пальцы не гнулись, соскальзывали с креплений, когда она начала одевать один из жилетов на себя. Спешила, материлась сквозь зубы, потому что уровень воды поднимался очень быстро. Вода уже наполовину скрыла лежащего зверя. Но в этом был плюс. Когда вода поднимется еще больше, она, Ева, сможет вытащить его из каюты.

Запихнув ракетницу за пояс, Ева подсунула второй жилет под голову кугуара и закрепила ремнями, а потом намотала концы ремней на ладони. Голова зверя тут же поднялась над поверхностью воды, и Ева почувствовала, что теперь может сдвинуть животное с места.

— Вот так, — бормотала она, стуча зубами от холода, — я не дам тебе сдохнуть, сукин ты сын.

Вода была ей уже по колени, когда она сделала первый шаг к вожделенной двери. При ударе пластиковое полотно лопнуло и перекосилось, закрыв половину дверного проема. Еве пришлось несколько раз ударить в него ногой, чтобы выбить. В узеньком коридорчике под носовой частью белел трап, ведущий на палубу. И часть ступенек еще не была скрыта водой.

— Полежи здесь немного, — девушка подтянула зверя так, чтобы его голова лежала на верхней ступеньке. Немного подумав, привязала концы ремней к столбику трапа. Теперь, даже если вода поднимется, кугуар не захлебнется. — Я скоро вернусь…

Палуба встретила ее мелким дождем и порывистым ветром. Над накренившимся катером висели рваные клочья туч, темных и низких, сквозь которые слабо светила луна. А вокруг, насколько хватало глаз, расстилались неспокойные воды. 

— Где же ты, Тайра… — посиневшими губами выдохнула девушка и до боли вгляделась в свинцовые сумерки. Ноги разъезжались на мокрой палубе, и Ева вцепилась в леерный трос, идущий по краю борта. Ледяные волны глухо били в приподнятый нос, катились вдоль палубы, обдавая девушку обжигающим льдом. От холода пальцы на ногах свело судорогой, мучительная боль стянула икры, свивая нервные окончания в плотный клубок.

Но вот сквозь плотные тучи по левому борту сверкнул огонек.

Потом еще один и еще… Целая вереница разноцветных огней, отмечавших границы военной базы.

Держась одной рукой за палубное ограждение, второй Ева вытащила ракетницу и подняла дулом вверх, как показывал Лукаш. По лицу, точно слезы, струились капли дождя. Дождь падал на ресницы, заливал глаза, пробирался за воротник и холодными струями стекал вдоль спины. Фланелевая рубашка намокла, прилипла к телу. Она хоть и скрывала ноги по колени, но уже не грела, наоборот, Ева дрожала от холода так, что едва могла удержать в руке пистолет.

Чертыхнувшись, девушка до боли зажмурилась и нажала на спуск.

Раздался выстрел. Сигнальная ракета взлетела над океаном и рассыпалась снопом сверкающих алых искр.

Ева затаила дыхание и досчитала до тридцати. Выстрелила еще раз. И еще. Потом вместо выстрелов послышались сухие щелчки. Все, заряды закончились. Теперь оставалось лишь ждать.

Очнувшись, Лукаш не сразу понял, что происходит. Ледяная вода сковала его обнаженное тело, только голова каким-то чудом оставалась на поверхности. Подняв руку, нащупал плотную ткань спасательного жилета, который каким-то образом оказался на голове… И этот жилет был привязан к трапу.

Что за черт?

Он сдернул его с себя резким движением, и тело, лишившись единственной поддержки, камнем ушло под воду.

Отплевываясь и матерясь, мужчина выбрался на поверхность.

Почему здесь вода? Где Ева?

Не в силах понять, что случилось, он ухватился руками за трап, закинул окоченевшее тело повыше и огляделся. Вода доходила ему до пояса, она была темной и ледяной. Такой ледяной, что обжигала. Скорее всего, это она спровоцировала обратную трансформацию. Оказавшись загнанным в угол, зверь сдался и уступил человеку, в надежде, что тот спасет их общую шкуру…

— Ева! Ева!!

Крика не получилось. Голос сорвался, превратившись в надсадный хрип. Казалось, будто в горле застрял осколок стекла.

— Ева… — повторил Лукаш вполголоса, чувствуя, как в груди разливается смертельный холод. И этот холод вымораживал внутренности сильнее, чем ледяная вода.

— Лукаш? — откуда-то сверху донесся дрожащий ответ. А потом он увидел Еву, которая, пошатываясь, стояла в проеме двери.

— Живая!

Не думая, он рванул к ней. Она была такая холодная, мокрая, ее колотила крупная дрожь. Спасательный жилет смотрелся на практически голом теле карикатурно. Но потрескавшиеся от холода и морской соли губы улыбались, когда он схватил ее в медвежьи объятия.