Лукаш был большим, теплым, живым, и Ева, уже не сдерживая слез, прижалась к нему.

— Ну, ты и сволочь, Каховский! — пробормотала она, пряча лицо у него на груди. — Думал бросить меня здесь одну?

Стиснув зубы, он быстро ощупал девушку.

— Где болит? Что болит? — его горячие руки прошлись вдоль ее тела, исследуя ребра. Потом сжали щеки и заставили поднять голову вверх. — Ева, что здесь случилось?

— Ты стал огромным котом-извращенцем.

— Что? — он нахмурился. — При чем здесь коты? Ева, что с катером?

Она глупо заулыбалась:

— Мы сели на мель. Но ты не бойся, я уже сделала, как ты учил.

Только сейчас Лукаш заметил, что девушка все еще сжимает в руках пистолет.

— Ты подала сигнал бедствия? — он облегченно выдохнул. — Молодец. Но ты вся замерзла. Идем, нам нужно вернуться на палубу…

Ева вяло кивнула. Нужно, так нужно. Но идти никуда не хотелось. Хотелось просто закрыть глаза и забыть обо всем. Она сидела на палубе, вцепившись в ограждение, и вслушивалась в рокот волн, в надежде расслышать в нем звук мотора спасательного катера или вертолета, когда до нее донесся голос Лукаша.

Сначала девушка не поверила собственным ушам, решила, что это слуховая галлюцинация. А еще она так замерзла, что уже не чувствовала ни рук, ни ног.

И вот теперь, увидев Каховского живым и здоровым, она вдруг поняла, как устала за это время.

Ева не сопротивлялась, когда Лукаш подхватил ее на руки и уверенным шагом поднялся на палубу. Ей казалось, будто с момента столкновения прошло уже несколько часов. На самом же деле не более получаса. Но эти полчаса ее полностью опустошили, и теперь она ощущала, как по телу разливается ледяное оцепенение.

Веки девушки отяжелели, руки и ноги налились свинцом, стали чужими. Она их почти не чувствовала. Лукаш что-то успокаивающе бормотал ей в макушку, осыпал лицо легкими поцелуями. Тряс за плечи: «Не спи! Не спи!»

Но она словно плыла в тягучем, густом киселе. В нем клубилась теплая мгла, обещавшая вечный покой. И не было сил даже открыть глаза.

А потом сквозь эту мглу прорезался яркий луч света. Ударил по закрытым векам. И Ева услышала голос Лукаша, который кричал:

— Сюда. Сюда! Здесь женщина! Человек!

Прижимая девушку к себе так крепко, точно боялся, что она вот-вот исчезнет, Лукаш смотрел в грозовое небо. Вертолет завис над гибнущим катером, его прожекторы слепили глаза, и вер не мог разглядеть тех, кто находился в кабине. И было глупо кричать и махать руками: видимость почти на нуле, вряд ли его потуги кто-то оценит.

Но вот заработал динамик, и над океаном разнесся командный голос:

— С вами говорит сержант береговой охраны Диего Мартинес. Сейчас к вам будут спущены спасатели, оставайтесь на месте.

Пилот подвел вертолет так близко, как только смог. И Лукаш увидел, как от темного каплевидного силуэта отделились три фигурки на страховочных тросах. Все они были в черной военной форме, в руках тускло поблескивало оружие.

Вер тяжело усмехнулся.

Эти военные не дураки, видно не раз ловили нелегалов из резерваций, пытавшихся проскочить сквозь границу. И автоматы у них, вероятно, заряжены не обычными пулями. Но этого он проверять не станет.

— Младший капрал Дженс, — отрапортовал один из них, опустившись на палубу. Еще двое, прибывшие с ним, судя по нашивкам на рукавах курток, были рядовыми. — Назовите себя. 

— Лукаш Каховский, вер, личный номер 1452, - процедил бывший приор, удерживая бессознательную девушку на руках. От военных шел запах смерти: запах железа, ружейной смазки и пороха. А внутренний Зверь ненавидел этот запах больше всего. Даже больше, чем запах лекарств и больницы. — Место регистрации резервация Химнесс.

— Вер? — капрал моментально изменился в лице. Рядовые вскинули автоматы, направив на Лукаша. Словно боялись, что он сейчас с боевым кличем бросится на них. Прямо как есть, голый и с девушкой на руках. Это заставило вера цинично ухмыльнуться. Все же приятно осознавать, что тебя так боятся.

— Вы знаете, что вам запрещено покидать место регистрации? 

— Да, но у меня уважительная причина. Эта девушка, — он кивнул на Еву, — человек. Журналистка Воронцова Евангелина.

Прибыла в Химнесс по разрешению властей.

— И что она делает здесь?

— Я должен был доставить ее на Тайру, но мы налетели на мель.

— Ясно. Стойте на месте.

Капрал коснулся рукой правого уха и заговорил в невидимый микрофон:

— Сэр, здесь женщина, человек. Евангелина Воронцова. Эта не та журналистка из Восточной Европы, которую ищет агент Догерти?.. — нахмурившись, он внимательнее взглянул на Еву, которая словно спала в мужских руках, так безмятежно было ее лицо. — Понял. Отбой.