Белка протрезвела. В мгновение ока миновала лестницу и скрылась за дверью. Щелкнул засов. Либерти Эй устало взглянул на кошку, погрозил ей пальцем.

– Знаю, что в дом не пустишь, но на двор-то я зашел, – он самоуверенно помахал в воздухе кольцом. – Сила любви тебе не подвластна. Меня теперь ничего не остановит. Завтра еще приду.

Он развернулся и с достоинством зашагал на выход. Кошка сердито хмыкнула, ухмыльнулась в усы и раздраженно хлестнула хвостом.

Глава 3. Упырь

Белка нервничала. И это мягко сказать!

А когда она нервничала, она либо готовила, либо ела, либо убиралась. Сейчас кусок в горло не лез, поэтому Белка сперва ударилась в уборку, ведь о том, чтобы лечь спать, не шло и речи.

Сперва она перемыла всю посуду. Два раза. Потом, глядя на блистающие фарфоровые тарелки с цветастыми попугаями – неизменное приданое, переходящее от матери к дочери уже несколько поколений в ее семье – вздохнула и взялась за метлу. Подмела весь дом. Переставила с места на место все, что можно было переставить: стулья у колченогого стола, фарфоровые фигурки барашков на деревянной этажерке. Старинное бархатное кресло из дворцового гарнитура (еще одну семейную реликвию) поменяла местами с растущим в кадке болотным папоротником. Папоротник этот неумело замещал собой пальму, в виду отсутствия последней.

Уборка не помогла от слова «совсем». «Что же теперь делать? – недоумевала Белка. – Радоваться или страшиться?» Сердце с уверенностью убеждало радоваться, а здравый смысл настоятельно советовал впадать в панику и орать: «Караул!» Даже понимая всю опасность ситуации, Белка все же невольно выбирала сторону сердца. Пытаясь всячески умалить негативные моменты случившегося, она мечтательно жмурилась, глядя, как за окном прорывается из-за горизонта алая полоска зари.

Вместе с рассветом к Белке пришло осознание. Ей обязательно надо рассказать о случившемся хоть кому-то, иначе ее разорвет от эмоций. Падре и мама отпадали сразу. Падре накажет, не дослушав. Мама не дослушает, потому что скорее всего рухнет в обморок. Остаются девочки. Белка тоскливо вздохнула. Эти ведь смеяться будут и обязательно напомнят про глупость идеи с приворотным кольцом. Помогут? Точно не помогут.

А кто поможет? И тут ее осенило, словно вспышка перед глазами промелькнула. Есть один человек, и взаимодействовать с темной стороной его прямая обязанность!

***

Всю ночь Чет спал, как младенец. Его не тревожили ни настойчивые соловьиные трели, ни громкая музыка продолжающегося праздника, ни задушевные песни подвыпивших селян.

Утром его разбудил запах. Запах тянулся с первого этажа и таил в себе волшебные ароматы жареного бекона, приправ и кофе.

Привыкший к казенным харчам Чет сперва не поверил собственному носу, но запах не исчез, даже когда он резко поднялся с кровати, лишь сильнее стал и отчетливее.

Ныряльщик спустился на первый этаж, зашел в кухню. Аромат чуть не снес его с ног.

Словно пухленький продуктовый ангел, возле печи суетилась Белка. Она как раз ставила турку с кофе на подставку, сделанную из круглого древесного спила. А рядом на столе стояла тарелка с омлетом. Омлет этот являл собой зрелище просто фантастическое и пах жареным лучком и тем самым, учуянным со второго этажа, беконом. Вафля, оглушительно мурлыча, вилась около Белки, неуклюже терлась об нее, то и дело вжимая девушку в стол.

– Доброе утро, чем обязан? – поинтересовался Чет, не отводя глаз от еды.

– Доброе, – скромно потупилась незваная, а вернее присланная небесами гостья. – Я вот тут подумала, что было бы неплохо… – она не закончила фразу, но Чет суть понял и решил, что девицу послал падре.

– Передай падре Герману от меня спасибо.

– Падре Герману? – Белка испуганно вздрогнула. Кофе плеснул из турки бурой волной. – Да я… в общем… я хотела поговорить с вами лично.

– Валяй, – непонимающе пожал плечами Чет и потянулся к омлету. На голодный желудок происходящее казалось слишком непонятным и туманным. Возможно, на сытый все изменится – по крайней мере станет яснее. – Давай, рассказывай и не стесняйся. Все свои.

– Понимаете, – сконфузилась от такой прямоты Белка, – я хотела поговорить с вами о ваших коллегах.

– О тех, что остались в Башне Порядка?

– Нет, о тех, что в Ланьей Тиши, – почти шепотом произнесла девушка. Ее откровение вызвало у Чета лишь ухмылку, еще не сытую, но близкую к тому.

– Все они лежат на дне колодца.

– Не все. Я видела одного из них. Он подходил к моему дому.

– Прямо так и подходил? – Ныряльщик вопросительно приподнял бровь, застыл на несколько секунд, размышляя. В Четовой голове все сложилось быстро: Ланья Тишь кишит призраками, и, верно, в их дружную компанию затесался кто-то из Ныряльщиков. Странно конечно. Все это происки тьмы, от которых должна защищать «сотрудников» Света специальная печать. Хотя, какая, к инкубу, печать? Это же Ланья Глушь, а здесь все не как у людей.

– Да. И сегодня, думаю, тоже придет.

Белка кивнула, томно прикрыла глаза, и лицо ее при этом стало мечтательным и отрешенным. Чет тоже кивнул. С сомнением. Странная девица, жалуется на призрака, а сама будто и рада, что тот к ней явился.

– Тогда и я зайду, – успокоил собеседницу, продолжив трапезу.

Надо заметить, что пищу он вкушал не один. Вафля получила свой выжатый «притираниями» кусок мяса с костью и теперь неподобающе бодро грызла его в углу, иногда по привычке приговаривая неотъемлемое кошачье «мало-мало».