– Понятно, Чет… Пошел ты! – раздалось в ответ.

– А ты, – Ныряльщик грозно навис над Белкой, – не вздумай разболтать о случившемся. А еще, сожги на дворе пук соломы.

– Для чего?

– Пусть на полу след останется. Если прознают про нашего общего друга, скажешь, что я его милостью Пресветлого испепелил. А вот это, – Чет отсыпал на ладонь девушки несколько убивающих пилюль, – в пасть ему пихай, если дурить сильно вздумает.

***

Дом у Лиски, что твой музей! В нем ничего трогать нельзя. За тем следит Лискина матушка – красавица. Она ходит из комнаты в комнату, молчаливая, гордая, царственная, будто герцогиня. Метелочкой с фарфоровых ангелков пыль сбивает. Закончив уборку, матушка садится за тонконогий столик из эбенового дерева и начинает раскладывать пасьянс. Карты порхают у нее в руках, глянцево блестят, ложась на белые салфеточные кружева.

– Лиск, а, Лиск! – Змейкин голос нарушил тишину.

– Тсс, сейчас! На кухню иди, – испуганно замахала на подругу рыжая, быстро глянула на матушку, та сильно не любила шума и беспокойств.

Матушка не заметила гостью, слишком сильно была погружена в свой пасьянс. Валет никак не ложился к даме, а на короля с угла стола опасно наползал жирный хищный туз.

Не дыша, на цыпочках Лиска выскользнула из комнаты. Зашла на кухню и отвязала тяжелые занавески, что заменяли дверь. Те с шелестом сошлись, открыв взгляду рисунок алых маков на салатовом фоне.

Змейка уже ждала ее. С ногами забравшись на табурет, нетерпеливо поблескивала глазами – верный признак того, что хочет что-то рассказать, последними сплетнями поделиться.

– А ты слышала, что Ныряльщик вчера упыря сжег у Белки на дворе?

– Нет, – без особого интереса ответила Лиска. Она села за стол, вынула из ящика мятые карты и принялась тасовать их то в одну, то в другую руку. Наблюдая ее ловкие быстрые движения, Змейка даже забыла на миг, о чем хотела вести разговор, но вскоре спохватилась и продолжила.

– А ты знаешь, что упырь Ныряльщика за руку цапнул?

– М-м-м, цапнул значит? Ну и ладно, подумаешь.

– Так он же теперь тоже в упыря превратится.

– Не превратится.

– Превратится!

– Не превратится. Падре Герман рассказывал, что от простого укуса никто ни в кого не превращается. Там ритуал особый нужен и все такое. Тьме не так-то просто перетащить человека на свою сторону, – Лиска зевнула, обмахнулась картами, сложив из них веер. – Я что, падровские поучения одна слушаю?

– Жаль, что не превратится, – сквозь зубы буркнула Змейка.

– Дался тебе этот Ныряльщик? Чего ты злишься на него, сплетничаешь? Понравился что ли?

– Вот еще! – фыркнула брюнетка. – Скажешь тоже! Он же противный и мерзкий. А еще наглый. А еще…

– Хочешь, погадаю тебе на него, – Лиска снова обмахнулась картами. – Карты правду скажут – нравится или нет, не соврут.

– А, давай! – приняла вызов Змейка, но потом вдруг резко отступила. – Не надо. Не верю я твоим картам. Придумала тоже – карты. Глупость какая. Сейчас навыкладываешь мне какой-нибудь ерунды, а я поверю, и мучайся потом всю жизнь? Нет уж, дудки!

– Вот видишь, – поучающим тоном заверила Лиска, – нравится.

Змейка не стала спорить, только злобно прошептала что-то себе под нос и быстренько перевела тему.

– Чего это ты за карты села?

– Тренируюсь, – прозвучал короткий ответ.

– Тренируешься? – и без того гнутая черная Змейкина бровь загнулась еще сильнее.

– Да. Через ночь в таверну явятся на турнир игроки, вот и я хочу счастья попытать.

– Значит, в очко на деньги играть будешь? А матушка что скажет?

– Тс-с-с, – Лиска вся съежилась и испуганно глянула на занавески с маками. – Не ори ты. Услышит – запрёт.

– Ясненько, – тихо кивнула Змейка, глаза ее сверкнули хитро. – Я тоже в таверну пойду.

– На что ты мне там? Только мешаться будешь.

– А я не с тобой, я сама! Я танцевать пойду. Давно не ходила.

– Пф-ф, – скептическое фырканье колыхнуло стоящие в глиняной вазочке цветы. – Бесполезное занятие эти твои танцы. Проку от них много ли?

– Тебе не понять! – грозно насупилась Змейка и тут же мечтательно зажмурилась. – Такие ощущения… Будто летишь, будто в пламени плавишься, будто кого-то любишь.

– Ой, много ты знаешь о любви, – Лиска спустила подругу с небес на землю, – а от танцев твоих одни проблемы. Мужики пристанут.

– Подумаешь! Сбегу, – храбро тряхнула головой упрямая брюнетка, – в первый раз чтоль?

– И от падре сбежишь?

– Он не узнает.

– Ага, как же! Всегда узнавал, а тут не узнает? Еще как узнает, на то он и падре. Узнает и накажет. Хорошо если с Писанием запрет, как Белку, а что если розгами всыплет?

– Так и тебе за карты всыплет.

– И ладно. К тому времени я уже приличный куш сорвать успею. А за хороший выигрыш можно и розги стерпеть. Задница заживет, а денежки останутся.