– Смотри, зубы не поломай, – урезонил старуху Чет, но та его, конечно, не услышала.

Белка ушла.

Закончить с завтраком Чету не дали. Посреди кухни заклубилось, заискрилось, и вскоре там возникла госпожа Пинки-Роуз с Магдаленой на руках, встревоженная и крайне недовольная.

– Что вы себе позволяете, молодой человек? – строго отчитала Чета. – Может, я и позволила вам погостить, но таскать сюда своих мерзких дружков совершенно не позволяла!

– Каких еще дружков? – не понял Ныряльщик, на что призрачная хозяйка строго указа ему на дверь.

– Якшаться с какими-то призраками, это просто неприлично!

– Так вы, тетушка, вроде как и сами… – рискнул подколоть ее Чет, за что тут же получил заслуженную порцию упреков и несогласия.

– Даже не смей меня с кем-то там сравнивать! Я благопристойная вдова, пусть и мертвая… совсем немного, а там… – она задохнулась от гнева и трагически прикрыла глаза. – Безобразие! Форменное безобразие! Распутство и стыд.

– Ладно, заинтриговали. Сейчас я взгляну на это ваше распутство, – пожал плечами Чет и двинулся к входной двери. Как только ее открыл, в лицо ему полетел знакомый булыжник. В этот раз парень ловко увернулся. – Папа, вы опять в меня кидаетесь? Что на этот раз?

– Будто не знаешь, мерзкий святоша! Я предупреждал, чтоб ты даже не дышал возле моей дочери.

– Эта тоже ваша? – уточнил Чет. – Сколько их всего?

– Три. У меня три дочери.

За открытой настежь дверью поднялся и опал вихрь из камней. В центре его во всю мощь развернулся демонический призрак, выдохнул клубы пара, гневно сверкнул глазами и захлестал себе по ногам длинным хвостом.

– Точно три? Советую повесить на них ярлыки – «собственность сбрендившего папаши-многоженца». Матушки-то у ваших милых дочек разные, а Святая Церковь этого не одобряет, – злобно прищурившись, моментально нахамил призраку Чет.

Инкуб побагровел еще сильнее, чем был. Хвост его заметался по сторонам еще быстрее, глаза налились кровью, а пышущий из ноздрей пар сменился языками пламени. В гневе демон был впечатляюще красив (инкуб есть инкуб) и также впечатляюще беспомощен.

Нечисть не может преодолеть порог дома без приглашения, а Чет, как назло, стоял за этой самой разделительной чертой. Конечно, оскорбленный наглецом «заботливый» отец мог кинуться очередным камушком, но этого, безусловно, было мало для достойного наказания бессовестного оскорбителя.

– Дрянной, мерзопакостный, трусливый щенок! – выдал, наконец, демон и грозно глянул на порог. – Выходи, если считаешь себя мужчиной, а не трусливым зайцем!

В принципе, Чет был стоек к большинству разного рода колкостей и оскорблений, но обвинения в трусости – исключение. Никто, никогда и нигде не смел обзывать Чета Зетту трусом! Именно поэтому, грозно сплюнув под ноги разгоряченному инкубьему призраку, Ныряльщик решительно переступил порог.

– Вы, папа, меня лучше не злите! – угрожающе скрипнул зубами и зажег на ладони боевую Печать. – Я вам тут хамство терпеть не нанимался.

Чет еще много чего планировал сказать неугомонному инкубу, но в диалог, вот-вот готовый перерасти в сражение, своевременно вмешалась госпожа Пинки-Роуз. Отчаянно взвизгнув, она нервно встряхнулась и заявила повышенным тоном:

– А ну прекратить! Прекратить, говорю! А то…

– Что «а то»? – скептически бросил через плечо Чет.

– Собаку спущу!

– Ясно все, – Ныряльщик медленно развернулся, так, чтобы иметь возможность созерцать обоих призраков сразу. – Тетушка, папа, вы тут сами уж как-нибудь разберитесь. И вообще, – он сурово глянул в глаза инкубу, заставив того отвести взгляд, – следили бы лучше за своими дочками. К одной, вон, призраки по ночам подкатывают, а вы все в меня кирпичами целите. Нашли крайнего!

– Так не призрак то, бывший твой коллега, а нынче и вовсе упырь! – нервно дернул губой инкуб, показывая Чету острые клыки.

– Болтайте больше – упырь, – недоверчиво махнул рукой Ныряльщик. – Чтоб упырем стать, надо сперва из колодца выбраться, а это невозможно.

– Ах ты упрямый, мерзкий святоша… Еще помянешь мои слова… – растаяло в воздухе. Сил у инкуба и на этот раз хватило ненадолго.

Дождавшись, когда агрессивный «родственник» исчезнет окончательно, Чет вопросительно переглянулся с госпожой Пинки-Роуз.

– У вас тут всегда так весело?

– Ничего веселого не вижу, – погрозила пальцем та. – Ваша избыточная веселость тут совершенно неуместна, юноша.

– Всплакнуть предлагаете?

– Нечего ерничать, молодой человек. И порог лучше обратно переступите от греха.

Чет не стал спорить, переступил, после чего настойчиво потребовал объяснений.

– Может, расскажите все-таки, что происходит в вашем захолустье? Слишком уж много неадекватных привидений здесь водится. Давайте, выкладывайте все как есть.