Змейка промолчала и брезгливо поморщилась. Ей, персоне взбалмошной, буйной, подверженной порывам и страстям, горсть золотых не казалась такой уж важной причиной, чтобы терпеть падровские розги. Хотя, сама она тоже не особенно-то их страшилась. Страсть всегда была сильнее. Страсть танцевать. И непременно так, чтоб смотрели. Чтобы восхищались и глотали слюни, вожделели и пальцем не могли достать.

– Сними-ка, – требовательный Лискин голосок вытянул Змейку из размышлений. Перед носом качнулась распухшая от старости, потрепанная колода. Змейка толкнула верхнюю половину. Лиска ловко подхватила ее и убрала под низ. – Загадай карту.

– Туз бубей.

– Да не вслух, про себя. Другую загадай, – рыжая, не раздумывая, вытянула из колоды первую попавшуюся карту и кинула на стол.

– Ух ты! И правда червонная дама!

– А вот твой туз, – еще одна карта легла на стол, Лиска даже не взглянула на нее. – Он?

– Он. Как ты это делаешь? Без магии ведь?

– Не знаю. Они сами к рукам липнут. С магией каждый может, да и на турниры все с артефактами приходят, чтоб магов вычислять. Жуликов никто не любит, а магия – то же жульничество.

– А ты будто не жульничаешь?

– Не жульничаю. Просто везучая, ты сама знаешь.

– Знаю, но давай еще разок твою удачу проверим.

– И охота тебе, – Лиска зевнула, красноречиво подчеркивая этим свое отношение к Змейкиной затее. Ко всем, любым Змейкиным затеям.

– Охота! Давай поспорим – если Ныряльщик в упыря не превратится – твоя взяла. Превратится – моя.

– Проиграешь.

– А вдруг нет? – брюнетка спрыгнула с табурета и нетерпеливо пробежалась по кухне туда-сюда.

– Проиграешь, – уверенно повторила рыжая. – Дался тебе этот Ныряльщик.

***

Змейке очень хотелось встретиться с ненавистным Ныряльщиком во всеоружии, но матушка, как назло, так и не отвлеклась на козу. Пришлось идти без заветной сорочки, а жаль. Без сорочки у Змейки как-то сразу поубавилось в себе уверенности. Без сорочки она кто – обычная девка деревенская в застиранных тряпках. А вот зато в сорочке – богиня, королевна! В сорочке можно смотреть на всех свысока, говорить с придыханием тихо и хрипловато, будто знаешь какую-то важную тайну, но говорить о ней не хочешь – утоми-и-ительно! А без сорочки так не получается…

Она бесшумно прокралась к двери и выскользнула на улицу. Теплый вечер полнился ароматом сирени и голосом соловья. Сирень в Ланьей Тиши цвела долго и пахла сливочным чаем, а соловей пел пронзительно, насвистывал по-разбойничьи озорно и лихо. Из-за окружающей деревню стены уже ползла на небо тяжелая луна. Такую большую луну Змейка всегда наблюдала только по осени и сейчас – в неделю Летника – увидеть не ждала. От непривычной лунной грузности стало тяжело и на душе. Плохая луна – ее обычно называют «волкодлачьей». Летом такой быть не должно!

Конец ознакомительного фрагмента.