Тело магистра ухнуло в шахту подъёмника.

Отшельник выпрямился, хрустнув суставами. Никто не выдержит его удара, задание можно считать выполненным. Ди Сави, если это был он, мёртв. Но, вспомнив поразившую дуб молнию, Эстебан Вернье решил проверить. Он направился к шахте, остановился на краю и услышал позади громкий хлопок и странное потрескивание. Повеяло холодом, заставившим привычного к зимним морозам отшельника поёжиться. Ещё один противник?

Каменные плиты у основания лестницы, там, где валялся обломок посоха, треснули, в полу образовалось углубление. В нём помещалась полупрозрачная сфера, по поверхности которой пробегали белые молнии. Внезапно она растворилась, растаяла, явив взору золотистую лужу. Золотая жидкость неожиданно вспучилась, принимая определённую форму. Обозначились тельце, маленькая головка, пышный хвостик. "Э, да это ж белка!" - догадался отшельник. В ямке на самом деле сидела золотая белка в натуральную величину. Полностью сформировавшись, она несколько секунд не двигалась, точно настоящее изваяние.

Со звоном пала разматываемая цепь.

Крошечные глаза раскрылись. Не имеющие зрачков, они уставились на отшельника неживым взглядом. Вернье стало не по себе, зашевелились волосы на затылке. Белки в лесу не любили его, не жили на его дубе, правда, иногда заглядывали в его дупло, чтобы своровать припасы - орехи, сушёные грибы. Антипатия была взаимной. Отшельник при случае расправлялся с ними жесточайшим образом, и вот, явился призрак замученных им белок, суровый мститель, не знающий пощады.

Глаза золотой белки приобрели злое выражение. Она противно, яростно заверещала, затопала задними лапками и засучила передними, будто разрывала что-то на мелкие кусочки. Отшельник живо представил, как она вгрызается ему в горло, и содрогнулся. Смерть не входила в его планы, Вестник не говорил ни о чём подобном.

– Тс-с, - прошипел отшельник, отвлекая наглую тварь, пригнулся и послал в неё смертоносный снаряд.

Глыба ударила куда нужно. Бамкнуло, заскрежетало, белка скрылась из виду. Лишь торчала из-под убийственного камня подёргивающаяся задняя лапка.

Отшельник злорадно расхохотался. Конец ди Сави, конец золотой твари! Ликуя, он не расслышал скребущего звука, доносящегося от каменюки. Глыба, хрустнув, в считанные мгновения покрылась густой сеточкой трещин. Отшельник перестал смеяться, ухмылка сползала с его заросшего лица. Камень распался мелкой крошкой. На его месте, присыпанная пылью, возлежала золотая белка. Она проворно вскочила, показала передней лапкой на Вернье и чиркнула пальцами по горлу, предрекая его печальную долю.

– Ах, ты, тварь поганая, - процедил отшельник и уже прокричал: - Я сокрушу тебя во имя Господне!

Цепь хлестнула по полу, высекая искры. Белка невероятно быстро увернулась, изловчившись, запрыгнула на цепь и длинными прыжками помчалась по ней к врагу. Вернье заорал, выпустил оружие из рук, стремясь предотвратить телесный контакт. Эти мгновения он запомнил на всю оставшуюся жизнь. Время замедлило бег, предоставив отшельнику возможность ужасаться ловкости маленькой бестии. Вот цепь отделяется от руки, расстояние увеличивается. Бешеная тварь скачет, оскалив золотые резцы, она совершает прыжок, пролетает отделяющую от врага дистанцию и запрыгивает на его предплечье. Он не кричит, ибо крик безнадёжно застрял в горле, он отступает. Белка перескакивает на его плечо и вцепляется ему в холку, будто рысь, спрыгнувшая с ветки на гигантского лося.

Дальнейшие события разворачивались с головокружительной скоростью.

Визжа, отшельник катался по полу, стараясь или раздавить ловкую тварь, или хотя бы сбросить её со спины. Поймав, наконец, белку за хвост, он отодрал её от шеи с куском мяса в зубах, придавил к полу и принялся колотить по ней кулаком, оставляя вмятины на золотом тельце. Бестия не оставалась в долгу: она вгрызлась противнику в костяшки пальцев и абсолютно не реагировала на удары, расширявшие её пасть до неестественных размеров. Вопящий от боли Вернье с превеликим трудом оторвал мерзкую тварь от кулака, подхватил цепь, крутанул пару раз вокруг кисти и начал охаживать белку бронированным кулаком. К счастью для отшельника, золотые зубы оказались бессильны против железа. Бестия прекратила сопротивление, безвольно дёргаясь под ударами. Отшельник бил до тех пор, пока не занемела рука. Он отшвырнул изуродованные останки и отдышался.

Искорёженная белка шевельнулась. Она тихо, медленно встала. Нанесённые повреждения, вмятины распрямлялись на глазах, она приобретала изначальный вид. Полностью вернув облик здорового животного, она укоризненно посмотрела на отшельника жёлтыми беззрачковыми глазами, покачала головкой, что-то чирикая, наставительно помахала пальчиком, словно отчитывающая ребёнка мать.

Вернье охватил безотчётный страх. Проклятую тварь невозможно убить! В конце концов, она загрызёт его! Он ринулся на неё, не осознавая своих действий, она прыгнула навстречу. Рука отшельника поймала маленькую бестию в полёте, пальцы сдавили, промяли мягкий металл. Лапки оказались скованными мёртвой хваткой, зубы не доставали до врага. Отшельник приблизил её отвратительную мордочку к своему лицу, посмотрел в глаза, зловеще ухмыльнулся. Она заверещала, пытаясь вырваться.

Попалась, гадкая зверюга! Я откручу тебе голову - посмотрим, сможешь ли ты жить без основной части тела! Потом оторву лапки и засуну в такое место, о котором не знает сам Творец! Нет, Он, впрочем, знает, он да я один!

Иглы пробили ладонь отшельника. Их золотые острия сверкали, измазанные кровью.

Отшельник взвыл и отбросил белку. Она влетела в дверной проём, образованный после уничтожения входной двери, в зеленоватое свечение, ограждающее внутреннее пространство башни от мира снаружи, и запищала. Золотое тело мгновенно потускнело. Оно плавилось, тварь извивалась, погружаясь в зелёный барьер.