Ноги его подкосились, и он бы, несомненно, упал, если бы не ловцы нечисти, прижавшие его к стене железными ухватами - орудиями наподобие крестьянских рогачей, которыми вытаскивают горшки из печи. Один сдавливал шею Виктора, остальные обездвижили конечности. Двое ловцов приволокли толстенную цепь из сплава железа и серебра и тесно заковали Виктора, в результате чего он еле дышал и не мог пошевелиться.

– Ты, рекомый Виктором Сандини, арестован по обвинению в сочувствии еретическим настроениям и подлежишь взятию под стражу до выяснения причастности к распространению еретического учения и прочим богопротивным делам!
– возвестил секретарь Великой Магистрессы.

– Я ни в чём не виноват!
– пропищал Виктор; сказать нормальным голосом ему не давали тяжёлые цепи, стягивавшие грудь.

Надо признать, ловцы нечисти знали своё дело и к аресту предполагаемого отступника отнеслись со всей возможной серьёзностью, соблюдая необходимые меры предосторожности. Ему завязали глаза, чтобы он не смог никого сглазить, и заткнули рот тряпичным кляпом, чтобы он не смог никого проклясть, заключили в сколоченный из массивных брусков деревянный ящик, дополнительно укреплённый бронзовыми и железными листами и полосами. Ящик был без отверстий, поверхность исписана охранными молитвами, священными символами. Его взвалили на телегу, запряжённую конём-тяжеловозом, и повезли на окраину Лавраца.

Крытая повозка остановилась в узком переулке, в тени растущих у дороги деревьев и трёхэтажных домов. Любопытствующий прохожий, найдись таковой поблизости, наверняка поинтересовался бы у хозяина повозки, как он втиснул её между зданиями. Однако, пока у повозки высился весьма упитанный лысый гигант в лиловых шароварах, прохожие обходили её десятой дорогой.

На козлах, как и прежде, сидели горбун и карлик в пёстрой одежде.

– Как думаешь, что случилось с Башней Святого Ведовства, Шиок?
– спросил Аполли, изучая взором местность.

– Демон его знает, хозяин, - ответил карлик.
– Скажу лишь, что похожий зелёный свет я видал на Гнилых Болотах, поглотивших древние города эльфов. Там, среди топей, торчат развалины, в которых обитают духи. По слухам, проклятые места, туда боятся заходить даже тролли. Впрочем, зачем я вам рассказываю то, что вы сами видели и знаете, хозяин?

– Одна голова хорошо, а две лучше. Ты сказал тогда, у Башни, что воняет смертью. Как считаешь, какая магия здесь задействована, мой маленький дружок?

– Трудно определить, хозяин. По-моему, это злое волшебство сродни магии Гнилых Болот. Жуткая вещь, хозяин.
– Карлик осклабился, в крошечных чёрных глазках заплясали огоньки.
– Когда-то я брался исследовать болота, но ничего, кроме сильнейших эманаций смерти и боли, не нашёл. Там погибали эльфы, хозяин, сотни эльфов. Они погибали в страшных муках, выделяли много злой силы. Сила поселилась в болотах, вода впитала её и стала мёртвой. Знаете, хозяин, я наткнулся там на стольких интересных существ, -цокнул языком карлик. Ему, по всей вероятности, очень нравилось то, о чём он болтал.

– Э, ты потише, маньяк доморощенный, - приструнил его горбун, - соблюдай приличия, не у себя дома.
– Аполли потёр затёкшие ноги. Шиок молчал, злобно улыбаясь чему-то своему.
– Невесёлый ты, мой маленький друг, скучно с тобой; не пошутишь, не скажешь чего приятного, - проговорил горбун.

– Я весёлый, - возразил карлик.
– И вещи я говорю приятные. Для меня приятные, хозяин.

– Всегда считал, что чрезмерное образование портит разумных существ, - сказал Аполли.
– Вот взять одного моего знакомого монаха. Хороший мужик был, добрый, отзывчивый. Потом поступил на священника в семинарию, читать научился, писать. Перечитал Святое Письмо и - что бы вы думали?
– нашёл в нём ошибки и противоречия! Беднягу сожгли, стоило ему рот открыть. А ведь он так хотел быть учёным, вступить в Орден Мудрости, дабы изучать причины святых чудес и волшбы бесовской! Вот тебе и приятные вещи, Шиок.

– Ну, я ведь не рассуждаю о правоте Святого Писания на каждом углу, хозяин, - парировал карлик.
– Прошу вас, давайте поговорим о чём-нибудь другом. Например, об усиленных патрулях городской стражи.

– Штража шовшем оборжела, проходу не даёт, - встрял в разговор Бегемот.
– Ох, боюшь, повяжут наш, ш боем прорыватьшя придётшя.

– Вынужден признать твою правоту, дорогой Бегемотик, - согласился Аполли.
– Ситуация сложилась и впрямь неблагоприятная, потому предлагаю план ухода от патруля, если нас заметят. Ввязываться в драку нам нельзя, потом за нами вся местная стража гоняться будет, объявят в государственный розыск, чего доброго. План такой: вы убегаете, меняете одежду, чтобы вас не узнали, и встречаетесь у гостиницы "Приют странника", что недалеко от резиденции Богочков. Где резиденция знаете, а если не знаете, у людей спросите. Там сидите и меня ждёте до заката. А я, пока вы смываетесь, заговариваю зубы страже. Не будет меня до заката, значит, не свезло мне, и сижу я в темнице сырой, средь крыс и других неприятных тварей Божьих. Понятно? И вообще, надо избавляться от повозки, слишком приметные мы с ней.

– А чего делать, ешли тебя поймают?

– Тихо!!!

Из-за угла неторопливо, с присущей стражам закона важностью выползала гусеница патруля. С дюжину уставших стражников в лёгких доспехах несли на плечах глефы, на поясе у каждого висело по короткому мечу. Командовал отрядом средних лет поджарый сержант - удивительное явление для Лавраца, в командном составе стражи которого состояли почти сплошь грузные люди.

– Серьёзно они вырядились, - шепнул карлик.
– Прям на войну собрались.