– Это ваша долговая расписка, Аполли?
– Давид показал скомканный лист бумаги.
– Вы вынудили Сандини купить у вас книгу?

– Недоразумение, многоуважаемый святой охотник, абсолютное недоразумение! Дорогой Виктор по доброй воле купил у меня книгу, притом избил до полусмерти моего любимого племянника!

– Сандини купил у вас

эту

книгу?

Горбун присмотрелся к фолианту в руках Адами.

– Та книга была поновее, многоуважаемый святой охотник, и цела-целёхонька. Называлась она "Поваренная книга монаха-столпника" или что-то в таком роде.

Нос чесался невыносимо, Давид еле сдерживал себя. Он набрал воздуха, прерывая готовый вырваться из груди чих; треклятая болячка взяла верх, он мощно чихнул, затем чихнул ещё пять раз подряд. Допрашивать арестантов становилось всё тяжелее.

– Вы, по-моему, нездоровы, многоуважаемый Адами, - заметил горбун.
– Ежели господа стражники вернут мне моё имущество, я с удовольствием продам вам лекарство от простуды.

– Апчхи! Если вы не перестанете нести околесицу, клянусь жезлом архбога - а-а-апчхи!
– архбога Мариила, я убью вас!

– Сколько раз убеждаюсь - не делай людям добра, не получишь зла, - сокрушённо вздохнул горбун.
– Чем я вас прогневил, многоуважаемый Адами? Заботой о вашем драгоценном здоровье?

– Зачем вам понадобился магистр Вальден ди Сави?
– задал вопрос Давид, улучив момент между чихами.
– Признавайтесь, кто состоит в вашей шайке! У вас сговор с монахами-ведунами?

– О, да вам требуется лекарство не только от простуды, многоуважаемый Адами, - покачал головой горбун.
– Советую обратиться к лекарю. Рекомендую одного хорошего специалиста, лечит кровопусканием. Дать его адрес?

Святой охотник закрыл нос платком и, выпучив глаза, двинулся к двери. Уходя, он назначил Аполли ночное свидание в пыточной, на что горбун загадочно ответил:

– Держу пари, ночью меня здесь уже не будет, многоуважаемый Адами.

Доктор Гошье Хази обитал в двухэтажном домике в Квартале Лекарей; первый этаж занимала приёмная, где он пользовал больных; на втором были, как водится, спальня и столовая. По соседству расположилась похоронная контора, которой также владел доктор. Над входной дверью, снабжённой серым шнурком, была прибита броская вывеска весёленькой расцветки. Буквы из осколков цветного стекла соединялись в слова: "Доктор Гошье Хази: приём родов, кровопускание, организация похорон". Содержание вывески, в некотором роде философское, заставляющее задуматься о конечности жизни, сразу не пришлось по нраву Давиду. Доктора Хази посоветовали ему ещё в столице как отличного диагноста, практикующего прогрессивные методы лечения, но святой охотник четырежды почесал нос и дважды затылок, прежде чем потянул за шнурок вызова.

Где-то в доме раздался мелодичный звон, послышались быстрые шаги, и дверь открыла миловидная женщина средних лет в чистенькой косынке и заляпанном кровью переднике. В левой руке она держала мясницкий нож, в правой руке - молоток. Она вопросительно уставилась на неожиданного посетителя. Крупные алые капли стекали с лезвия и падали на паркетный пол.

– Добрый день. Я могу видеть доктора Гошье Хази?

Женщина оглядела Адами с ног до головы, взгляд её задержался на рукоятке пистолета, торчавшей из-за пояса, и эфесе меча.

– По какому вопросу?
– промолвила она сухо.

– Мне необходимо лечение, - не менее холодно ответил Давид и чихнул, приложив к носу мокрый платок.

Мускул не дрогнул на бесстрастном лице женщины. Она была похожа на статую бога справедливости Маадиля. Нож с молотком и запачканный кровавыми пятнами передник дополняли сходство с неподкупным небожителем.

– Как о вас сообщить?
– шевельнулись тонкие губы женщины.

– Давид Адами, святой охотник Церкви Пророка.

Женщина оторвала от посетителя цепкий взгляд и позвала:

– Господин Хази! К вам больной, назвался Давидом Адами, святым охотником. Будем лечить или пусть гуляет?

– Давид Адами?
– донеслось из глубины дома.
– Проведи его, Жозефина.

Женщина посторонилась, пропуская посетителя, заперла за ним дверь и жестом пригласила следовать за ней. Она привела его в залитую солнечным светом просторную комнату и вышла. У стены стоял ряд кривых табуреток, напротив них сидел в обитом чёрной кожей кресле худосочный неопрятный тип с тростью, в шерстяных штанах до середины голени и помятом камзоле неопределённого цвета, на котором недоставало медных пуговиц. Плохо причёсанный, постоянно чешущий ногу, он производил впечатление неряшливого холостяка, покинутого друзьями и прислугой. Взор бесцветных выразительных глаз рассеянно блуждал по святому охотнику, доставляя последнему некоторое неудобство.

– Вы доктор Хази?
– поинтересовался Давид, чтобы удостовериться, не ошибся ли адресом.

Неприятные водянистые глаза остановились.

– Совершенно верно. Вас что-то беспокоит, насколько я понял. Красный нос, шелушащаяся кожа, сыпь. На лице воспаление. У вас чешется нос, верно?

– Да, вы правы. И я чихаю. Это сводит с ума, не знаю, что с этим поделать.

– Лучшее, что вы можете сделать - отрубить себе нос вашим мечом или отстрелить, - сказал доктор.
– Справитесь и без меня.