– Ты понимаешь, что это значит?.. Наглости набрались! Пытаются нам бандитскую власть навязать, да? Уже, сукины дети, приговоры выносят? Да за одно это их всех надо похоронить, и если без суда - то без суда! И смотри!.. Теперь за жизнь Бернеса головой отвечаешь! Случись с ним что - не только погон лишишься, но и...
– и, немного поостыв, поинтересовался.
– Соображения есть?

– Прежде всего, круглосуточную охрану обеспечим, - сказал полковник.

– Кого?

– Сейчас прежняя охрана Булганина свободна, как мне коллеги сообщили. Эти подойдут. Очень толковые ребята.

– Что еще?

– Надо на какое-то время все концерты его отменить. И все появления на публике.

– Отменяй. Скажи, по моему личному распоряжению действуешь. А как убийцу ловить будешь?

– Оперативная работа идет. И очень основательная.

– Ну, смотри...

– Остается вариант, что это - глупая утка, бандитами запущенная...
– рискнул предположить полковник.
– Уж больно дерзко, чтобы быть правдой...

– А ты из того исходи, что это правда. Или опозориться хочешь?

– Опозориться не хочу. Поэтому и принимаю все меры.

– Ну, то-то. Ступай.

За короткий путь в машине от Кремля до Петровки полковник успел десять раз перебрать в памяти весь разговор.

– Значит, так, - распорядился он, едва оказавшись в своем кабинете.
– Дела у нас хреновые. Одна радость, что вся милиция Союза должна исполнять наши приказания во всем, что касается этого дела... Приказ Самого. Да, и этого, Высика, доставить ко мне.

9

После звонка Шалого Высик дома не усидел. Сам разговор получился коротким. Шалый звякнул из аэропорта, направляясь дальше, в Казань.

– Имя приговоренного - Марк Бернес, - коротко информировал он.

Даже Высика слегка покачнуло.

– "Ночной патруль"?
– спросил он после секундной паузы.

– Точно.

– Что дальше делать будешь?

– Надо один след проверить. Сразу отзвоню, по любому результату.

– Давай.

И Высик положил трубку.

Он вернулся в свою комнату, попытался рассуждать спокойно и логично, но на месте ему не сиделось. И он отправился погулять по ночному городку - так, и чтобы ноги размять, и чтобы нервы успокоить.

Звезды опять сияли во всей красе, и половинный месяц плыл. Высик стал насвистывать "Темную ночь", оборвал мелодию, остановившись перед клумбой на центральной площади. Памятник Сталину, возвышавшийся в центре клумбы, убрали два года назад. Постамент оставили - мало ли что, постамент всегда пригодится. Вопрос о том, что водрузить на этот постамент - памятник Ленину или памятник героям Гражданской войны - решался медленно и вяло. На круглом газоне уже расцветали подсолнухи и золотые шары - отражением звезд небесных.

– Ну и ну...
– пробормотал Высик, думая о своем.
– Ну и ну...

Он свернул направо, чуть в сторону от отделения милиции, прошелся до больницы. В "жилом" флигеле горел свет - выходит, врач еще не спал.

Врач, Игорь Алексеевич Голощеков, доживал в их местечке последние деньки. С изменившимися временами, он получил приглашение вернуться на работу в Москву, в хорошую больницу, и обещали ему не комнату даже, а однокомнатную квартиру - пусть и в "хрущебке", пусть и на окраине, где-то на Остаповском шоссе. Сейчас он сдавал дела, и к первому октября должен был оказаться на новой работе и в новом жилье. Высик уже подумывал, с горечью, как будет скучать по постоянному собеседнику многих лет. Ничего не поделаешь...

Высик завернул во двор больницы, подошел к "жилому" флигелю, стукнул по отворенной во двор створке окна. Врач выглянул, кивнул:

– Заходите. Не заперто.

Когда Высик зашел, врач привычными движениями уже разводил спирт в мензурке.

– Что-то случилось?
– спросил он.

– Случилось, - кивнул Высик, усаживаясь за стол и вытаскивая папиросы.
– Такую новость узнал, что закачаешься.

– Поделитесь?..

– Только вы, как обычно, ни-ни...

– Разумеется.

– Марка Бернеса убить хотят.

– Бросьте!
– врач так резко обернулся, что чуть спирт не расплескал.
– Кто?! За что?!

– Бандиты. За роль в "Ночном патруле". Уже и палача назначили, исполнителя бандитской воли. Теперь, пока этого палача не обезвредим, никому из нас покоя не видать.

– М-да, - врач присел напротив Высика.
– Ну, в наших краях этот убийца вряд ли появится.

– Кто знает, кто знает...

Врач внимательно поглядел на Высика.

– Что вас тревожит? Интуиция?