— К нам приходят мальчики, желающие поступить на службу Тиру, до того, как им исполняется десять зим, и остаются обычно на десять лет.

— Так рано…

Он бросил на неё взгляд — одновременно сочувственный и суровый.

— Мужчинам приходится посвящать жизни службе Тиру. Мне кажется, женщинам сложнее — им приходится отдавать Тиру своих сыновей.

Бронвин пробормотала что-то подобающе смиренное и последовала за рыцарем по долгой узкой лестнице в похожее на темницу помещение. Здесь было несколько пустых камер, а в конце зала — ещё одна лестница, ведущая вниз. Лахарин снял факел со стены и сделал ей знак идти за ним.

— Этот тоннель ведёт в кухонные погреба, — объяснил он.

Она указала на низкую, украшенную резьбой деревянную дверь. Дверь была заперта проржавевшей почти насквозь цепью.

— Что это?

— Ничего важного. Это тоннель, ведущий в старую башню за стенами монастыря. Им вот уже сотни лет никто не пользовался.

Это показалось Бронвин очень странным.

— Вы не боитесь, что через внешнюю башню кто-то может проникнуть в монастырь?

— Нет, — коротко ответил Лахарин. Он расправил плечи и с заметным усилием прогнал хмурую гримасу с лица. — Её отчётливо видно со сторожевой башни. Несколько сотен лет туда никто не входил и не выходил.

— Тогда почему…

— Это часть нашего наследства, — оборвал он. — История эта известна немногим, но тебе стоит её услышать. Когда-то башня принадлежала брату Самулара, волшебнику великой силы, известному как Ренвик «Снежный плащ» Карадун. Самулар пожелал, чтобы вокруг этой башни был возвёден монастырь, и чтобы её не трогали в память о его погибшем в битве брате, который проявил достойную любого рыцаря доблесть.

По крайней мере, так утверждал Самулар, подумала Бронвин, вспоминая, что Хелбен рассказывал ей об этом месте и о том, что ей следует здесь искать.

— Вдохновляющая история. Самулар понимал, как важна семья, — сказала она, бесхитростно распахнув глаза.

Лахарин бросил на неё странный взгляд, как будто внезапно задумался, что в действительности было известно Бронвин о важности её собственной семьи. Это выражение быстро пропало, сменившись виноватым видом. Этот человек не привык подозревать других, с оттенком вины подумала Бронвин. Ей было противно злоупотреблять его расположением. С другой стороны, она не готова была выдать ордену себя и семейное наследство — в чём бы ни заключалась его сила.

Она провела с рыцарем приятный день, но не пришла на ужин, сославшись на усталость после путешествия. Бронвин дождалась, пока паладины и жрецы занялись своими вечерними обязанностями. Потом она прокралась через двор назад в главное здание крепости. Хелбен посоветовал ей искать башню снаружи монастыря. Тот старый тоннель был лучшим способом проникнуть внутрь. На одном из верхних ярусов она взяла факел, как поступил раньше Лахарин, и спустилась к низкому деревянному проходу.

Сломать проржавевший замок оказалось легко. Три резких удара рукояткой ножа, и ветхая цепь поддалась. Бронвин пролезла внутрь, взмахнула перед собой рукой, чтобы убрать окутавшую тоннель как густой туман паутину. Пол тоже был живым; под ногами хрустели жуки и что-то похуже, пока она пробиралась вперёд.

Казалось, что тоннель поднимается. К её удивлению, проход окончился прочной каменной стеной. Отказываясь сдаваться и поворачивать, она положила ладонь на камень. По руке пробежало покалывание, и сладкий, безмолвный зов поманил её внутрь.

Бронвин испуганно отдёрнула руку. Охваченная внезапной поспешностью, она опять прижала ладонь к камню и снова почувствовала настойчивое приглашение. Не успев осознать, что делает, она поддалась этому импульсу и шагнула в башню сквозь каменную стену. Проход сквозь твёрдый камень вызвал во всём теле странное покалывающее чувство и оставил за собой необычный холодок.

Она обхватила плечи руками и огляделась вокруг. Внутренние помещения были крупнее, чем казалось снаружи. Их тускло освещали вставленные в настенные канделябры свечи. Мерцающий свет обнажал каменные украшенные паутиной стены и сводчатый потолок, уходивший настолько высоко, что не хватало взгляда.

— Добро пожаловать, дочь Самулара, — произнёс слабый хриплый голос.

Бронвин резко обернулась, испуганная потусторонним звуком, и обнаружила, что глядит прямо в мерцающие красные глаза на костяном лице.

Она проглотила крик и попятилась. Со второго взгляда она разобралась, с каким существом ей пришлось встретиться. Древняя гнилая мантия лохмотьями висела на тощем теле. Там, где когда-то была плоть, остались лишь окутанные бумажной серой кожей кости. Тонкие нити белых волос торчали из-под капюшона когда-то белого плаща. Но в этих мерцающих глазах теплилась жизнь — если можно было так выразиться. Это был лич, волшебник-нежить, одно из самых ужасных и могущественных созданий в мире.

Существо шагнуло к ней.