– Так они же невкусные!

– А ты и не пей! Хорошие духи! Я и тебе тоже купила.

Алиса поморщилась, будто бы мать могла увидеть гримасу на лице дочери.

– Какие у тебя новости?

– Закрыла сессию, теперь я свободная птичка.

– Какие планы дальше?

Звук крякает, но все равно ей слышится небольшое отстранение, будто бы эти вопросы были отрепетированы заранее.

– Ну..работу поищу..

– Знаешь, дорогая, я тут подумала, может быть, ты переведешься на очное отделение? Олег Борисович согласен оплатить твою учебу.

– Может быть. Ну ладно, все равно уже не в этом году. Вот приедете и поговорим!

– Хорошо.

Мать смеется.

– Слушай, а давай я тебе в ватсап пришлю фотографии, которые я сделала здесь, во Франции? В следующем году обязательбно поедем все вместе, мне так хочется тебе показать всю эту красоту!

– Конечно, шли!

Нажав на крусную кнопку, обрубив связь, Алиса едва не заплакала. Ей казалось, что мать несправедливо наслаждается жизнью, и на ее месте должна быть именно она.

Ну ничего. И она будет ходить в фирменных итальянских туфельках по зарубежной земле, отправляя фотографии веселья на родину, по которой совершенно не будет скучать. Вот только решит один маленький, совершенно малюсенький вопрос, который не может решиться почему-то уже довольно давно: надо найти симпатичного миллионерчика. Не очень старого, чтобы было проблем с его детьми и не сильно молодого, чтобы не было проблем с его родителями. Все, казалось бы просто – видишь красивую девушку с удивительными сапфировыми глазами – бери и женись! Но нет! Миллионеры, как и миллиардеры упорно не хотели появляться возле университета, стоять на остановках или ездить в метро. Как ни крути, а водились они в каких-то специально отведенных вольерах, куда Алиса по неопытности своей никак не может найти вход. Но это дело поправимое. Главное – желание!

Дверь в квартиру снова открылась практически сама. Картина маслом: дежавю в прихожей. Снова колючий взгляд с мыска сапог до синих безмятежных. Снова отражение удара.

– Раздевайся.

Это мы уже проходили. Подумаешь, нас таким не удивить совершенно. Алиса спокойно стягивает сапоги, ставит в уголок, возле напряженно замершего пуфика. Расстегивает пальто, не опуская глаз, даже когда пришлось развязать затянутый поясок.

Не бросает, а будто ставит пальто на пуфик.

Ну-с, великий господин и повелитель, хозяин драконовской норы, чего изволите-с?

– С завтрашнего дня приступаешь к работе.

Надо же, что еще удумал?

– Не здесь, раз ты даже с такой банальной работой, как готовка ужина и уборка квартиры, справиться не можешь.

Ах да, готовка ужина. Вот откуда этот голодный блеск глаз, старательно игнорирующий вырез на груди.

– Уж там ты навредить не сможешь, точно.

Он все удивляется тому, как она себя ведет – смотрит в лицо уверенно, вроде бы даже согласно, а потом, за спиной, ведет себя так, что хочется голову открутить. Вот вроде бы нормально попросил: будь человеком, женщиной, наконец, приготовь ужин. И что? Где еда? В зале – бардак, а на белоснежном диване невозможно сладкий след от чего-то желтого. Даже боясь представить себе, что это может быть, сразу позвонил Нине Константиновне, исправлять непорядок и возвращать все на привычные рельсы. С этой мадам, в голове у которой творится черт-те что, нужно принимать какие-то другие, видимо, меры.

Алиса возводит очи горе. Ты еще не знаешь, господин хороший, на что способна обиженная девушка. А уж то, что она будет обижаться долго, Алиса знала точно. Ибо нечего лезть в жизнь, когда не просят. Тоже мне – помощник выискался – квартиру предоставил. Да она, между прочим, потом, когда исправит свое холостое недоразумение, все ему отдаст, прямо телеграфирует несколько тысяч рублей за проживание в квартире.

– Тебя ждут к десяти вот по этому адресу.

Он старательно огибает ее, чтобы не прикоснуться, не дотронуться, сторонясь, как прокаженной, но не признаваясь себе, конечно же, что это делается очень явно, и кладет визитку бывшего одногруппника возле зеркала.

– Адрес там.

Разворачивается и убегает. Вернее, позорно сбегает от ее удивленного взгляда.

Полночи Алиса смотрит в квадрат окна. Почему она здесь, что она здесь делает? Почему получается так, что она оказывается никому не нужна, даже, получается собственной матери? И даже совета попросить не у кого. Подружки – все это ерунда. После того случая, когда ее рывком выбросило из детства, Алиса точно поняла – никто никому не нужен. Каждый сам за себя, и что бы с тобой ни произошло, в том молоке, как та лягушка, ты должен барахтаться сам. А получится ли из этого молока масло – решать тебе. Алиса решила. Антон предложил работу в ночном клубе. Это отличная возможность, не тратя денег, оказаться там, где обитает рыба, так нужная ей.