Конечно же, в темноте ничего не удавалось. Ни рассмотреть содержимое кошельков, ни задержаться возле кого бы то ни было.

Наконец администратор отправила девушку обслуживать чил-аут. Неспешная музыка, приглушенный свет просто вопили о том, что здесь собирается молодежный бомонд. Поглядев по чекам, где находится самый большой заказ, Алиса, поправив кофточку с открытыми плечами, направилась на амбразуру.

Амбразура встретила сначала ее не очень довольно. Две девушки модельной внешности за столиком в углу обхаживали двух молодых людей. Причем довольно явно. Дуя губы и принижая голос, своими манерами они немного походили на уток, смешливо решила про себя Алиса, а откровенными декольте и коротким фасоном платьев вообще больше походили на кукол.

Один из представителей сильной половины человечества радостно смеялся всему, что творили куклы, а второй явно чувствовал себя не в своей тарелке. Поблескивая стеклами очков, щупленький парень старался вжаться в спинку дивана и остаться там, явно мечтая находиться в это время в другом месте.

Алиса подошла к бармену, лениво натирающему бокал свежим полотенцем.

– Знаешь, кто это?

– Чайки?

Бармен покосился на Алису, легко приклеившей ярлык девушкам.

– Нет же. За твоим столиком парнишка в очках. Знешь его?

– Конечно нет.

– Это сын владельца «Бош-мастер», - и пояснил в ответ на непонимание в глазах девушки, - главной компании в городе по продаже автомобилей.

Алиса растерялась. У нее было четкое правило: не встречаться с сыновьями богатеньких буратино. Как показывала практика, дети богатых родителей были либо скрытыми алкоголиками, либо открытыми наркоманами. Если не то и не другое, то денег у них водилось явно меньше, а вот забот от бдящих сыновнюю невинность отцов-матерей, было больше.

Девушка смерила оценивающим взглядом щуплую фигурку, вцепившуюся в бокал шампанского, будто утопающий за соломинку. Была ни была.

Она натянула пониже кофточку, сняла и отложила подальше передник официантки и походкой хищницы направилась к столу.

Четыре пары глаз следили за ее неспешным движением бедер. Две пары – зачарованно, и две – зло.

Просчитав траекторию ее движения, одна из хищниц прижалась к очкарику, решив во что бы то ни стало отстоять свой билет из университетской общаги. Билет задрожал и покрылся испариной. Алиса досадливо поморщилась.

Остановившись возле столика, она проигнорировала довольно пошлое приглашение второго молодого человека, даже не удостоив его взглядом, и протянула руку в глубь дивана, выманивая жертву из норки. Зачарованная жертва подалась вперед.

– Потанцуем? – мягким сопрано завибрировал в ушах кролика голос девушки-удава.

– Здесь не танцуют, - донеслось в сознание откуда-то издалека визгливое и ненужное.

– Потанцуем, - отозвалось тело и протянуло руку к прелестнице.

Как он оказался в гуще танцпола, шумящего какофонией драм-энд-бейса, Виталик и сам не понял. Он понимал только одно – в его руках в медленном вальсе двигалась, жила и вибрировала от его прикосновений настоящая ночная нимфа. Возможно, именно о таких девушках его и предупреждала мама, намереваясь держать его подальше от соблазна города, но сейчас Виталик понимал, что это единственная мамина ошибка – не может быть девушка с испуганным взглядом молодой лани быть охотницей за папиным состоянием.

Виталик наслаждался танцем, голову кружил легкий аромат цветочных духов, и он уже придумывал, как пригласить прелестницу на свидание, как вдруг был отброшен в глубь обрушевшегося на него звуками танцпола.

Одна из кукол, выследив жертву в силках танцпола, решила действовать органично и жестко. Оттащив Виталика, она взялась за разлучницу. Разлучница заверещала, когда поняла, что может лишиться здорового клока волос от закаленной и не в таких боях девушки, решившей выбраться из нищеты. Алиса начала царапаться и пинаться, привлекая внимание. Свет на танцполе сначала погас, а потом зажегся дневными лампами. Музыка прекратилась, показывая уровень падения современных нравов. Дерущиеся уже катались по грязному полу, стараясь наградить друг друга тумаками побольнее.

Охранник, только днем ошпаренный кипятком, ввинтился в толпу наблюдателей, безошибочно опустил руки в клубок кусающихся кошек и драка, наконец, стала не одним целым, а разделилась на две половины.

Половины отплевывались, потирали расцарапанные места, и пытались откинуть волосы с лица, загораживающие обзор.

Предмет их спора потихоньку слинял из клуба, вызвонив такси, решив, что ночная нимфа слишком резва для такого хрупкого создания, как он. Куклу это раззадорило еще больше и она, вместо того, чтобы подсчитывать потери, начала костерить разлучницу.