– Я знаю одно, что с удовольствием посмотрела бы на то, как корчится наш драгоценный папочка. Ну, или твой милый и нежный младший братец.

– Наш милый и нежный младший братец.

– Пусть так. А твоя боль? – я с деланным равнодушием пожала плечами. – Она мне безразлична.

– Тем лучше. Когда нет ни страха, ни ненависти.

– Ты из тех, кто любит по жёстче?

– Настолько, что не многие на это пойдут. Ну же, Сандра? – с усмешкой подначивал он меня. – Ты же не трусиха?

– А ещё не дура. И не ведусь на слабо.

– Всё же я уверен, когда-нибудь ты дозреешь до моего предложения и дашь мне то, что хочу я. А пока, в качестве аванса, я могу продемонстрировать, что получишь ты.

Но продемонстрировать у него не получилось, к счастью или обоюдному разочарованию, не знаю. Одна из металлических дверей открылась и на пороге появился наш отец. Даже не знаю, к худу или к добру? Хотя о чём я? Появление Рэя это всегда к худу.

Он был пьян. Находился в том пограничном состоянии, когда любое неосторожное слово могло заставить его взорваться, точно динамит. Пьяный Рэй это всегда плохо. Во-первых, чтобы он так нажрался, наркоты и алкоголя нужно чуть меньше тонны, а это много даже по нашим меркам. Во-вторых, если в трезвом состоянии жестокость Кинга была тщательно выверена, то, стоило ему сорваться с цепи, предсказать, куда заведут его животные желания было практически невозможно.

Ливиан словно ненароком занял позицию между мной и нашим драгоценным папочкой. Рыцарь, блин!

Рэй окатил его насмешливый взглядом, потом задержал его на мне. Мне насмешки досталось в разы меньше, зато с лихвой – едкой злости.

– Что вы здесь делаете?

– Разговариваем, – отозвался Ливиан.

– И о чём была беседа?

– Большей частью про то, что привязанность Энджела и Артура как бы не совсем… братская, – не то чтобы солгал Ливиан.

– О! Что вы говорите? Какой ужас! Как они могли так травмировать ваши нежные души… – с театральным апломбом продекламировал Рэй, брезгливо поморщившись. – Ладно, хватит мне голову морочить! Перестань лапать Сандру и иди, займись делом. А ты, лапонька, иди сюда, – велел мне отец.

Ливиан продолжал стоять между нами. Хуже и глупее придумать ничего нельзя. Начнём с того, что Рэй не терпел неповиновения. Ни от кого. Стоило начать сопротивляться, и он будет тебя ломать, пока не сломает. Мой новообретённый братец не так давно знаком с нашим папочкой, он знал его лишь с лучшей стороны – по известной ему одному причине, Рэй при Ливиане старался держать себя в руках. Братец понятия не имел о том, каким боком может мне выйти его заступничество.

– Дорогой старший сын, – голос отца наполнился очень опасными, мягкими вкрадчивыми нотками. – Да ты никак решил примерить на себя роль спасителя и защитника? Братские чувства, я полагаю?

– Я же сказал, мы просто разговаривали!

– Я бы поверил, если б ты не настаивал, – небрежно пожал плечами Рэй, а потом резко сменил тон. – Давай кое-что проясним? Так, во избежание неприятных инцидентов? Группа братской поддержки драгоценной Сандры закрыта. Энджела в ней более, чем достаточно. У тебя в этой пьесе другая роль.

– Я не собираюсь играть роли в твоих пьесах, – холодно парировал Ливиан.

Лицо Рэя озарилось улыбкой, весёлой и злой:

– А что же ты, в таком случае, здесь вообще делаешь? Ладно, играй во что хочешь, но возьми на заметку: пока Сандра у нас невинна, аки агнец, я уважаю её неприкосновенность, но стоит ей потерять моё уважение, я сочту вполне справедливым, чтобы её упругим милым тельцем пользовались не только родственники. Моим верным парням тоже должно что-то перепасть.

– Что?..

– Не понимаешь? – холодно процедил Рэй сквозь зубы. – Запрет либо для всех, либо – ни для кого.

– Ты сделаешь родную дочь подстилкой для своих шестёрок? – недоверчиво протянул Ливиан.

– Только если у неё не хватит ума держать ноги вместе.

– Это просто смешно! И что ей теперь делать? В монастырь податься?

– Монастырь не обязателен. Достаточно просто не зажиматься в тёмных углах с парнями вроде тебя.

Ливиан несколько секунд смотрел на Рэя широко открытыми глазами, а потом расхохотался:

– Кто бы мог подумать, Рэй, что ты придерживаешься таких старомодных взглядов на жизнь!

– И не говори. Сам в шоке, – засмеялся Рэй. – А ну пошли, – грубо схватил он меня за руку и потянул за собой.

– Эй! Полегче. Она ничего не сделала, – начал, было, Ливиан.

– Так уж совсем и ничего? – фыркнул Рэй с такой выразительностью, что у меня возникли подозрения, что моя маленькая выходка с полицейскими уже достигла его слуха. – Такого не бывает.

– Но…

– Ты мне надоел! – рявкнул Рэй. – Не выводи меня из себя. Я верю, что к тебе она не приставала. Мне это сейчас, откровенно говоря, безразлично. У нас другая проблема и её нужно обсудить. Не переживай, я буду максимальной корректен. Нежности, правда, не обещаю.

– Ты её не тронешь?

Рэй, не удержавшись, закатил глаза. И, не удостоив Ливиана ответом, втолкнул меня в свою комнату, захлопнув за нами дверь.

***

– Садись, – подтолкнул отец меня к креслу.

Я села.

Тревога боролась в моей душе с любопытством и изрядной долей страха.

– Чему обязана таким вниманием? – спросила я, потирая саднящее от его железной хватки, запястье.

Рэй окинул меня взглядом и, задумчиво прищурившись, небрежно опустился в кресло напротив, забросив ноги на стол, разъединяющий нас.