Он поднял руку и его пальцы, словно лапки зловещего паучка заскользили по моей шее, в то время, как он сам обошёл меня по кругу, встав у меня за спиной. Я всей кожей ощущал его горячее дыхание.

– Я не останавливаясь ни перед чем в достижении моих желаний, потому что я действительно тот, кем меня принято считать: эгоистичная скотина, безжалостная тварь, ведомая лишь низменными желаниями. Можно даже сказать – инстинктами.

Об обнял меня, прижимая к себе с такой силой, что я не мог не чувствовать его сильно эрегированный, почти каменный член, упирающиеся мне в ягодицы.

– Но ты же ведь не такой, да, Альберт, да? – насмешливо выдыхал он слова и они, горячие и влажные, вливались мне в ухо. – Тебе, в отличие от меня, свойственны альтруистические порывы? На весах две чаши.

Его руки скользнули под мою рубашку. Прохладные гладкие пальцы, легко пробежавшись по коже живота, умело и расчетливо возбуждая, принялись пощипывать мои соски.

– На одной из них жизни двух милых девушек, – его подбородок остро упёрся мне в плечо, а дыхание согревало ухо. – На другой – удовольствие, пусть и с неприятным осадком измены. Измена – это нехорошо, но смерть ведь ещё хуже?

– Если спросить того, кто изменяет – несомненно. А вот другая сторона часто считает иначе.

– Если бы у тебя был выбор узнать о выборе своей невесты (уж прости за невольный каламбур), что бы ты предпочёл: её верность или смерть?

– Глупый вопрос.

– Разве?

– Что за глупая игра, Кинг?!

– Ты не ответил.

– Я бы предпочёл её жизнь! Если для Катрин оно в другом человеке, я бы принял это известие в разы легче, чем известие о её неприятностях. Что уж говорить о смерти? Да, я бы предпочёл измену смерти. Доволен?

– Но ты почти уверен, что Катрин думает иначе? – голос Рэя так и сочился ядом.

В нём неподражаемо смешивалось вождение, насмешка и азарт сумасшедшего игрока.

– Тут дело в другом.

– В чём же?

Его рука опустилась ниже, коварно-чуткие пальцы заставили напрячься не только меня, но и мой член, а в мои планы это категорически не входило!

Однако особенности мужской анатомии таковы, что наших страстей (а иногда и отсутствие таковых), увы, но не скроешь.

Я повернулся к нему лицом так, что нас разделяли всего какие-то жалкие дюймы.

– Дело в доверии, Кинг. У меня есть все основания верить в порядочность Катрин, а у неё, рискну предположить, поводов верить в меня куда меньше.

– Так что же, в таком случае, ты теряешь, если веры тебе всё равно нет?

– Боюсь, ты прав, – развёл я руками. – Что дальше?

– Дальше?..

Ладони Кинга вновь сомкнулись у меня за спиной, спускаясь вниз, к талии.

Задержавшись на ягодицах, он провёл по ним большими пальцами, лаская с нарочитой медлительностью:

– То, что ты ещё не послал меня к чёрту значит – «да». Вот, что дальше, мой сладкий.

Я серьёзно задавался тем же самым вопросом, что светился в насмешливых глазах Рэя – почему я молчу? Почему не отстранюсь? Потому ли, что не хочу рисковать жизнью девушек? Или потому, что в глубине души вовсе не прочь воспользоваться подвернувшимся случаем, развлечься на всю катушку?

Наклонившись вперёд, Рэй провёл языком по моим губам и прежде, чем я успел ему ответить или оттолкнуть, с такой силой прижался к моему рту, что тонкая кожица на нижней губе, треснув, засаднила. Словно хищник, почуявший кровь, он пришёл в неистовство. Мощный удар в живот едва не вышиб из меня сознание, заставив тело обмякнуть от боли, а рот – наполниться густой, вязкой кровью.

Кровь и боль действовали как афродозиаки, были словно наркотик.

По венам и артериям растекался жидкий огонь, переплавляя все эмоции в желание того, чтобы боль усиливалась до бесконечности, заставляя расплачиваться за наслаждение, которое шло с ней рука об руку.

Я не удержался от вскрика, дёрнувшись, как раненное животное, когда Рэй вошёл в меня.

Не в обычаях Кинга было щадить, да и, откровенно говоря, я не хотел пощады.

Входя на всю длину, преодолевая сопротивление сжимающихся мышц, он наслаждался теми редкими сдавленными стонами, что удавалось у меня вырвать. Безжалостное, яростное давление внутри вызывало спазмы острейшей боли – жестокой настолько, что даже сознание уже не потерять.

Дышать можно было лишь урывками.

Он жадно глотал мою кровь. Он снова и снова продолжал мучительную пытку, трахая меня так неистово, что мне казалось, ещё чуть-чуть и я просто сломаюсь пополам.

Короткий полу-вскрик, полу-всхлип… судорога.

И всё закончилось.

Кинг отпустил меня, тяжело дыша.

– Ты не кончил, – засмеялся он.

– А должен был? Это условием договора не стояло.

Превозмогая острую боль, я выпрямился, поправляя смятую одежду.

Рэй продолжал смотреть на меня таким взглядом, что я на мгновение пожалел, что у меня нет плаща-невидимки.