Когда я был ребёнком, думал, что бог жесток и потому не пускает грешников в рай, оставляя их томиться в аду. Теперь склонен думать иначе. Грешники сами в рай не пойдут, потому что мучительно видеть чужую чистоту отчетливо созерцая собственное несовершенство.

Мне тяжело с Катрин, как тяжело бывает с ребёнком, при котором невозможно говорить на взрослые темы. Мне тягостно с ней, потому что я боюсь разочаровать её. Рядом с ней я не могу быть самим собой и вынужден притворяться кем-то другим – тем, кем я искренне хотел бы быть, но кем не являюсь.

У меня не хватает храбрости сбросить маску, и мы оба живём во лжи.

На самом деле мне не место в маленьком уютном домике рядом с чистой домашней девочкой. Меня тяготит приближающаяся свадьба. Я хочу к себе прежнему – хочу вернуться в Кристалл-Холл, к Синтии. Только как это сказать об этом Кэтти?

Тихо отворив дверь, я положил окровавленное пальто на подзеркальник у большого трюма, стоявшего в прихожей. Длинный коридор с лестницей, уходящей на второй этаж, часть стены и несколько дверей в другие комнаты отражались в нём, расширяя пространство.

Видимо, Кэтрин дожидалась моего появления. Её силуэт вырос над моим правым плечом. Распущенные волосы золотым нимбом сияли вокруг головы, а белое домашнее платье ещё больше усиливал её сходство с ангелами.

Лицо её было наряжённым, словно она ждала неприятностей.

– Ты поздно сегодня, – проговорила она тихо, с обидой в голосе. – Обещал же приехать пораньше?

– Просто, но непредвиденные обстоятельства задержали.

– Ты мне о них не расскажешь?

– Не хотел бы говорить.

Стоило мне выйти из тени, взгляд Катрин сделался пристальней. В нём прибавилось напряжение, как у приготовившейся к прыжку кошки.

Кошки, которая собиралась не напасать, а удрать.

– Что с тобой? – взволнованно произнесла она, делая шаг навстречу, а я с трудом удержался, чтобы не отшатнуться от протянутой ко мне руки.

Мне казалось, что коснуться Катрин сейчас, после того, что у меня было несколько часов назад с Кингом, неправильно, как святотатство.

– Ничего особенного, – с искусственным, напускным легкомыслием проронил я. – Просто приступ.

– Приступ?

– Да. Ты же знаешь, время от времени с мужскими представителями нашего рода такое бывает. Кстати, чем не предмет для научного исследования? Хотя не уверен, что соглашусь быть подопытным кроликом для твоей диссертации. Но ведь это было бы интересно?

Мой тон её на обманул.

– Я приготовила ужин, надеялась провести этот вечер вместе, – смахнула она с лица несуществующая паутину. – Как понимаю, всё отменяется?

– Ну, почему? Мы вполне можем…

– Что? – повернулась она ко мне. – Когда ты плохо себя чувствуешь, ты не можешь есть, я это знаю. И мне не нужны жертвы, Альберт.

– Я охотно посижу с тобой, пока ты ужинаешь.

– Спасибо, но тебе будет лучше пойти к себе, отлежаться и привести себя в порядок.

Всё, что мы говорили друг другу – всё было не то. Неправильно.

– Мне жаль, что так получилось…

– Мне тоже, – холодно оборвала она меня, резко повернулась и ушла в комнату.

Следуя за ней, всей кожей я чувствовал исходящий от Кэтти сдерживаемый гнев.

Комната была нарядно убранной, стол красиво сервирован: свечи, цветы, фарфоровые тарелки, аппетитный запах.

Ну, он должен быть аппетитным для любого человека, который полчаса назад не оставил половину своего желудка на соседней мостовой. Меня же сейчас, как беременную девицу, мутило от любой пищи.

Катрин стояла ко мне спиной. Я видел, как она изо всех сил старается держать спину ровно. Оставаться невозмутимой, сдержанной, спокойной и уравновешенной. Может быть, зря?

– Не поинтересуешься, что меня сегодня задержало?

Она пренебрежительно повела округлым плечом:

– Фамильный приступ, ты же сказал.

О! Ирония? Да неужели?

– Приступ был следствием. Есть ещё и причина.

– Что за причина?

Обойдя стол, я сел напротив неё, скрестив руки на груди.

Её показная невозмутимость откровенно бесила.

Наори она на меня, устрой сцену, расплачься – всё было бы лучше, потому что живые эмоции дают выход энергии, а скандалы, как гроза, очищают, позволяя, пусть и с боем, но найти дорогу к взаимопониманию –дорогу друг к другу. Ну, или в конец рассорившись, расстаться.

Но это чёртова холодная вежливость – чтоб её!