— Идемте, у нас мало времени. Через два дня, если я не вернусь на службу или охранники придут за Сэм, правительство поймет, что произошло, и бросит по нашему следу все подразделения. До тех пор нам нужно надежное убежище.

Надежное убежище в этом городе? Да здесь у крысы больше шансов спрятаться в картонной коробке.

— Надеюсь, у тебя есть план, — бормочу я, держась поближе к Марку. Его фонарик едва светит, что, вероятно, было задумано, чтобы нас никто не заметил. Мы видим только ноги Джекса. Лишь бы тут не было колодцев.

— Держитесь прямо за мной, тут не далеко. Я слышу шелест, топот лапок и тихий писк и даже знать не хочу, кто или что тут внизу обитает.

— Нам попадутся на пути Воины или повстанцы?

— Не исключено, но моих братьев мы сможем обойти — их будет видно на экране, и я примерно знаю, где мы находимся. — Он указывает на белую линию, а затем выключает карту.

Я вспоминаю о зеленых точках. Поблизости от нас нет ни одной, только на окраине города, насколько я могу понять. Надеюсь, повстанцы тоже там.

* * *

По ощущениям, Джекс ведет нас часа два, хотя, наверняка, прошло всего минут двадцать.

— Это здесь! — Он указывает на лестницу, и Марк скользит лучом фонарика вдоль перил. Перед нами снова стальная дверь.

Марк хочет пойти первым, но Джекс останавливает его за плечо.

— Если вы хотите вернуться отсюда целиком, я должен сначала обезвредить взрывное устройство.

— Взрывное устройство? — шепчет Марк.

Я тяжело сглатываю и сильнее цепляюсь за его руку.

Джекс открывает почти невидимую заслонку на стене и снова вводит какой-то код.

— Каждый вход в город заминирован и защищен сигналом тревоги, чтобы никто не мог проникнуть через канализацию.

С тихим гудением дверь открывается, и мы попадаем в еще один терминал.

— Здесь ведь безопасно, правда? — Марк выключает фонарик, потому что тут есть аварийное освещение. В помещении тепло, оно заполнено трубами и кабелями, слышится гул электричества.

Джекс пожимает плечами.

— Это здание правительства, я бы не был так уверен. Я иду впереди.

Мы протискиваемся мимо кабелей и труб, потому что проход узкий. Надеюсь, здесь нет охраны! Джекс держит пистолет в руке — он тоже допускает, что у нас может появиться компания.

— Скорее всего, это он! — Марк указывает на толстый синий кабель, который входит в огромный серый ящик.

Джекс кивает и пропускает его вперед.

— Поторопитесь.

Марк достает из сумки планшет и устанавливает беспроводное соединение. Монитор загорается, Марк нетерпеливо постукивает по нему. Джекс всё время поглядывает через плечо на экран.

— Итак, я внутри, — говорит Марк тихо.

У него на лбу выступают крупные капли пота, руки дрожат. Хотя он явно боится, он помогает нам. Я никогда этого не забуду.

— Я настроил планшет так, что он не оставляет следов, — поясняет он, продолжая усердно что-то печатать. Он вводит дату смерти Седрика.

— Ты запомнил тот день? — спрашиваю я.

Он кивает и грустно смотрит на меня:

— Тот день я не забуду никогда. Ты знаешь точное время?

— Это случилось в 14:35, — говорит Джекс через плечо.

Марк снова что-то набирает и испускает тихое ругательство:

— Черт, резервной копии тоже нет — они удалили всё.

— Твою мать, — рычит Джекс.

Мой желудок сжимается. Все усилия, риск — всё зря? Спина под тяжелым рюкзаком и подмышки покрываются п'oтом.

Джекс подходит к нам, его лицо перекошено от гнева.

— Должна быть какая-то возможность узнать, кто убил моего брата. Этот мужчина вошел в больницу. Есть видео из зоны входа?

Марк кивает.

— Вы сможете узнать этого человека?

— Думаю, да, — отвечает Джекс. — Такая нелепая эспаньолка есть не у каждого.

На экране появляется изображение стойки регистрации. Молодая женщина сидит за ней и принимает посетителей. На заднем плане видна входная дверь. Марк отматывает видео назад, пока Джекс не говорит: «Стоп».

— Это он! — Джекс указывает на высокого темноволосого мужчину, входящего в дверь. На короткое время он поворачивает лицо к камере, и я могу разглядеть эспаньолку. Ему от тридцати до сорока лет, на нем белый халат.