Мое сердце замирает.

— Это не врач! Я никогда его не видела.

— Я тоже не видел. — Марк проводит тыльной стороной кисти по лбу. — Как я не догадался посмотреть это видео? Я бы тоже понял, что мужчина не относится к персоналу.

— Стало быть, вы не такой уж и умный, — бормочет Джекс позади меня. Я слышу каждое слово, Марк, к счастью — нет.

— Что вы сказали?

— Не могли бы вы переслать мне фото этого типа на хэндиком? — Джекс указывает на маленький компьютер на запястье.

Марк кивает, и не проходит десяти секунд, как над «часами» Джекса парит трехмерное изображение убийцы Седрика.

Марк снова что-то печатает как сумасшедший на своем планшете.

Джекс берет меня за руку и толкает к двери.

— Надо уходить. Я получил, что хотел…

— Минуточку… Когда еще у меня будет такая возможность…

По-видимому, Марк пересылает еще какие-то данные.

Джекс оттаскивает его от ящика, передача данных прерывается.

— Мы уходим.

— Сейчас!

— Нет, прямо сейчас! Что еще вы надеетесь найти?

— Снаружи что-то происходит. Сообщение между двумя городами-побратимами уже несколько недель прервано, полеты шаттлов отменены.

— Почему?

— Понятия не имею, я как раз собирался это разузнать. Я связался с доктором Нассау из Роял-Сити. Мы вместе писали одну исследовательскую работу, и он собирался прилететь ко мне с визитом. Сенат утверждает, что неисправен спутник, поэтому не работает навигационная система шаттлов, но я в это не верю. Я смог перехватить радиограмму снаружи, правда она была едва понятной, но мне кажется, города были захвачены людьми из Аутленда.

Я шумно втягиваю воздух.

— О боже, снаружи идет война, а мы ничего об этом не знаем?

— Возможно, даже повстанцы знают больше, — раздраженно говорит Джекс, — но нам действительно пора уходить!

Марк поспешно собирает свои вещи, и мы снова спускаемся в канализацию. Джекс запечатывает дверь. Затем он поворачивается к Марку.

— Я выведу вас на Мол-стрит, там есть лестница, ведущая прямо в общественный туалет — вы можете появиться незаметно.

Марк кивает.

— Спасибо.

— Я должен благодарить вас, мистер Ламонт, — говорит Джекс. — Я стал на шаг ближе к убийце моего брата.

* * *

Мы несколько минут идем в темноте, и я удивляюсь, каким образом Джекс может без света видеть дорогу. Внезапно он хватает Марка за воротник и прижимает к стене.

У Марка из рук выскальзывает фонарик, и я слышу, как Марк задыхается.

— Джекс, что ты делаешь? — Мое сердце бешено бьется, у меня и так уже передозировка напряжения. Я быстро поднимаю фонарик и направляю свет на мужчин. Джекс щурится и с подозрением смотрит на Марка, чье лицо уже стало малиновым. Он в панике хватает ртом воздух и цепляется за руку Джекса.

— Отпусти, ты же убьешь его! — Я кладу ладонь ему на руку и чувствую жесткие мышцы. До моего сознания снова доходит, что Джекс — машина для убийства. Всё его тело предназначено для этого.

Он медленно ослабляет хватку, и Марк лихорадочно старается отдышаться.

— Вы с ума сошли? Я вам помогаю, а вы хотите меня убить, так что ли?

— Я не доверяю вам, — рычит Джекс.

— Пожалуйста, отпусти его, — умоляю я, всхлипывая.

— Если он сдаст нас, здесь уже через минуту будет толпа Воинов, и у нас не останется ни единого шанса скрыться.

Я могу понять его и его страхи и высоко ценю, что он хочет защитить мою жизнь, но Марк достаточно часто доказывал, что он на моей стороне.

— Он не предаст нас, — отвечаю я дрожащим голосом. — Совершенно точно нет.

Марк пытается отодрать от себя руку Джекса, но тот всё еще не отпускает его.

— Кто может гарантировать, что он не сдаст нас?

— Я даю слово! — Взгляд Марка отчаянно блуждает между мной и Джексом. На его лбу капли пота. — Кроме того, я и сам уже влип, помогая вам.

— И почему вы это сделали? — шипит Джекс. — Очень интересно было бы узнать.

— Потому что Саманта очень дорога мне, и я давно уже не одобряю действия правительства. — Его напряженное лицо выражает отвращение, гнев и разочарование. — Я врач, и мне не нравится, как они унижают достоинство заключенных. Мне это отвратительно.

«Мои слова», — думаю я, и знаю, что мы действительно можем доверять Марку. Полагаясь на сказанное им. Много ли людей там наверху, которые думают так же, как мы?