— Привет, Ульяна, — поприветствовала её Мария. — По какому делу к нам?

— Мама вас просила позвать, если вернулись. Она там плюшек напекла. Вкусных, — на последнем слове лицо девочки приобрело отчетливо мечтательное выражение, видать, плюшки вышли замечательные.

— Ну, раз вкусных, то сейчас буду. Так и передай.

В пустом зале таверны был занят один из длинных столов. Во главе восседала Марфа, справа от неё худая и невысокая женщина с убранными в чепец волосами и бегающим взглядом, в которой Мария признала Кенну, главную сплетницу поселка и по совместительству жену постоянно отсутствующего владельца продуктовой лавки. Слева пристроилась Лелия, сложив руки на круглом животе и с благодушной улыбкой наблюдая за сыном, который катал по полу деревянную лошадку и расставлял в только ему понятном порядке фигурки человечков. В некотором отдалении сидела троица девушек помладше. Одна из них, маленькая, с огромными серыми глазами и толстой косой цвета воронова крыла, поначалу показалась Марии пятнадцатилетней девочкой, пока она с удивлением не увидела, что та беременна. Две другие сидели вместе и о чем-то переговаривались. Примерно одного роста, обе русоволосые, с аккуратными косами, практически в одинаковых нарядах, разнящихся только выбором ткани. На лицо же девушки были полными противоположностями — первая с пухлыми губами и щеками напоминала румяный пирожок, который так и хотелось укусить, вторая с острым носом и узким лицом, цепкими почти черными глазами, по виду сама кого хочешь могла покусать.

— А вот и она! — заметила девушку Марфа. — Проходи, Мария. Садись.

Ей определили место между приближенными к Марфе Никитичны и тремя самыми молодыми участницами женского собрания.

— Всем добрый день, — решила она быть вежливой, после чего посмотрела на повариху.

— Мария, ты ведь вернулась с патруля, — словно не заметила её взгляда женщина. — Нашли что-нибудь?

— Даже если бы что-нибудь нашли, Марфа, тут это не расскажешь, — она с осуждением посмотрела в глаза женщине. — И для чего ты меня позвала? Не закрытие прорывов же обсуждать?

— Нет, конечно нет, — сразу пошла на попятную она. — Хотела тебя познакомить с жительницами нашей Колонии у Озера. Многих ты еще не знаешь.

Марии по очереди представили всех участниц. Маленькой сероглазкой оказалась Стелла Арнарсон, жена хмурого Берга. Кто бы сомневался, что у сурового блондина окажется такая нежная и крохотная жена. Одну из двух подруг звали Эда Облитиус и девушка сразу вспомнила, что патрулировала однажды вместе с легионером, у кого была такая же фамилия. Судя по внешнему сходству и возрасту, Кенред приходился ей братом. Последней представили Галлу Ливидус, жену Гая, с которым Мария успела сдружиться лучше всех из солдат. В основном этому способствовал его легкий характер, а также стычка с эфирным ящером, когда она спасла легионеру жизнь. Вспомнила об этом и Галла.

— Хочу поблагодарить тебя за спасение моего мужа. Спасибо, — лицо женщины выражало благодарность, но колючий темный взгляд выдавал с головой.

— Это был мой долг. Окажись на его месте кто другой, я бы поступила так же, — спокойно ответила Мария наблюдая за реакцией Галлы.

— Все равно спасибо, — повторила она.

Улыбнувшись девушке, Мария сама ни капли не поверила такой благодарности. Захотела, пришла бы еще когда она лежала на койке и не могла встать из-за ранений. От разглядывания неожиданной жены Гая (вот ведь нашел на свою шею змею) отвлекли расспросы остальных участников посиделок. Заправляла ими Марфа, вовремя спуская с поводка Кенну, которую хлебом не корми дай что-нибудь вызнать, а потом разболтать. Хорошо, что большинство подробностей о своей работе Мария с чистой душой могла замолчать сославшись на клятву вигила. Та, правда, больше существовала для закрепления желания защищать людей от темной стороны, а не запрещала что-либо рассказывать.

Всем было интересно, как она смогла поступить в Университет и стать вигилом, где научилась так стрелять, каким образом загремела в такую дыру, есть ли у неё кто-то в любовниках, а если нет, то ищет ли она новых отношений. От такого напора девушка растерялась, уж очень бесцеремонно пытались влезть в её жизнь. Когда не находилось отговорок она просто заявляла, что разговаривать на эти темы не будет. Наконец, спустя два часа, гадючник выпустил её из своих крепких объятий. За пережитые экзекуции она затребовала у Марфы плюшек и пирожков на вынос, благо те оказались божественными.

Почти привыкнув к новому месту жительства Мария все же иногда просыпалась утром и не могла понять, где находится. Почему так жарко? И жестко? Спустя пару мгновений она вспоминала о путешествии через Атлантику, крошечном поселении на краю мира и начинался новый день. Очень скучала по друзьям. Рагни, Рыжий, Ипатий. Где они сейчас? Первый, наверное, уехал на свои фьорды, если не послали в другое место. Ферадах точно сидит в землях клана и бегает вокруг ненаглядной Эвтропии, дали же родители имя (или преномен, как правильно говорить)! Ипатий получил хлебную должность в Византии, по поводу чего сильно возмущался, но против своего отца не пошел, и поэтому сейчас, небось, развлекается в самых злачных местах этого большого города в компании одной или нескольких красоток. Кто бы подумал, что восторженный волоокий юноша станет таким бабником!

Больше всего не хватало Базилины, лучшей подруги, что понимала Марию как никто. Даже после рождения второго ребенка их отношения не разрушились. Сумасшедшая мулатка живо находила нянек, черкала пару строк мужу, и на всю ночь была в полном распоряжении не менее сумасшедшей подруги, с которой они обходили по три заведения за ночь. Улыбка сама выползла на лицо девушки, когда она вспомнила их самые выдающиеся похождения, от которых у Галла лезли глаза на лоб и начинался нервный тик. Все же хорошего мужика себе отхватила Базилина, и не без помощи Марии, надо сказать. Письма в Старый свет шли долго, ответа надо было ждать минимум дней сорок, а уж когда к ним заедет курьер почтовой службы вообще не ясно. Клавдий обмолвился, что если раз в месяц доедет, уже хорошо, потому как места у них дикие и без легионеров курьеры никуда не совались. Стопка писем к друзьям все росла, и Мария уже начала переживать, что не сможет оплатить доставку корреспонденции.

В поселении жизнь шла своим чередом. Разнообразие внес только сезон ураганов. Порой ветер дул так сильно, что все патрули отменялись, ни о каком закрытии прорывов и речи быть не могло, как и о диверсиях со стороны дикарей. Якори они с Клавдием выбирались проверять даже в самую жуткую погоду, пару раз приходилось вылезать привязавшись друг к другу веревкой и почти наглухо замотав лицо материей. Тирей не оставлял попыток поразить Марию в самое сердце и она почти привыкла к его постоянному присутствию на тренировках. Посиделки женсовета, которые она посещала только ради марфиной выпечки, неизменно проходили в попытках вызнать у Марии подробности её прошлого и личной жизни. Рассказать о метрополии она любила, а от излишнего любопытства спасалась переключая внимание на Лелию и Стеллу. Все гадали, кто же родит первым и у поселения появится пятидесятый житель.