Патрулирование она пережила с трудом. Гай заметил, что она кривится и еле держится в седле и поинтересовался, чем же она таким занималась, что едва жива. Рассудив, что Фрам не зря запретил распространяться об их занятиях, Мария ответила обтекаемо: «На тренировке с утра переоценила свои силы». Не соврала, но и всей правды не сказала, хотя пообещала себе потрясти нового учителя, потому как врать товарищам очень не хотелось. За решением проблемы обратилась к Нидгару. Продемонстрировала пораженному медику кровоподтеки и синяки, непреклонно отказалась отвечать на вопросы о причине появления травм и получила обезболивающую и заживляющую мази.

Морщась от боли в натруженных мышцах и рассматривая наливающиеся синяки, Мария радовалась неожиданной предусмотрительности Фрама. Тот бил исключительно в корпус и по ногам, поэтому скрыть последствия занятий не составило труда. Точнее, она так думала до того момента, как в её комнату не ворвался метающий из глаз громы и молнии Клавдий. Sapienti sat, как говорится, ей не пришлось долго думать, чтобы сложить два и два. Придется поговорить с Нидгаром о врачебной тайне.

— С кем ты сцепилась, Квинтиус?! — взбешенный Росций требовал ответов. Мария же глядя на него вспомнила подозрительные взгляды Нидгара.

— Ни с кем, наставник, — холодно ответила она и стала закрывать дверь.

— Не ври мне, — он вставил в проем сапог, а потом вошел в комнату несмотря на сопротивление девушки. — Это кто-то из легионеров? Что они от тебя хотели?

Её самолюбию немного польстило, что он решил будто одного солдата на неё не достаточно. Тем не менее некстати проснувшееся беспокойство Клавдия раздражало.

— Наставник, даже если бы у меня и был с кем-то конфликт, разрешать его с вашей помощью я бы не стала.

— Не надо кормить меня этим словоблудием, — не унимался Росций. — Откуда у тебя синяки по всему телу? Ты точно с кем-то дралась.

— Не лезьте ко мне, наставник! — называя его так, она надеялась сохранить дистанцию и охладить пыл вигила, получалось пока не очень.

— Как я могу не лезть, когда Нидгар прямым текстом говорит, что у тебя проблемы, которые отразятся на здоровье?!

— А вот ему уж точно не следовало говорить об этом с кем-то, — нахмурилась Мария. — Где и по какой причине я получаю свои синяки мое и только мое дело!

— Ошибаешься! Это и мое дело тоже! — он подошел и ловко поднырнув задрал ей рубаху оголив живописный кроподтек на левом боку.

— Что вы творите? — она спешно прикрылась и отошла назад, практически упершись в тумбочку у окна.

— Кто это сделал? — тон Клавдия с раздраженного сменился на холодный, от которого стало не по себе. — С кем ты связалась?

— Это Фрам, — вздохнув призналась она, поняв, что не сможет отвязаться от Росция. — Мы с ним тренируемся.

— Тренируетесь? — вигил ошарашенно смотрел на Марию.

— Да. Я его попросила.

— Попросила? — задумался он. — И как долго вы уже тренируетесь?

— Сегодня был первый раз.

— Первый и последний! — он решительно посмотрел на неё.

— Нет, — их взгляды скрестились. — Мне нужны эти тренировки, а с их последствиями поможет справиться Бранд.

— Это не тренировки, а избиение!

— Значит, так надо!

— Вот ведь упертая! — Клавдий взлохматил волосы. — Никакого Фрама! Я с ним поговорю.

— Нет! Ты не посмеешь! — Мария была в бешенстве. — С меня хватило одного раза, когда на моих глазах Кенреду вогнали нож в сердце! Больше я такого не допущу, понял?!

— Чего не допустишь?! Ты не легионер, Квинтиус! Очнись! — мужчина схватил её за плечи и встряхнул. — Ты вигил, а не армейский эфириус! Насильственная инициация и одно опасное задание еще ничего не значат. Вигилы не защищают никого от дикарей.

— Мне бы себя защитить! Через полгода я буду носить такой же значок, — она ткнула ему пальцем в грудь, — и торчать в заднице мира, где справляться придется в одиночку!

— Никакого Фрама! Этого мерзавца я к тебе не подпущу!

— Может, он и мерзавец, но дело свое знает!

— Ты не будешь с ним заниматься! Я сказал!

— Ты мне никто и не можешь ничего запретить!

— Никто, значит? — он предостерегающе понизил голос, а потом схватил девушку и поцеловал.

Опешив от неожиданного поступка Росция она не сразу сориентировалась, а в следующее мгновение уже сама обхватила его за шею, превращая поцелуй практически в укус. От обилия эмоций прелюдия превратилась в борьбу, впившись губами друг в друга они сдирали одежду и шипели, когда касания становились особенно болезненными.