Бандит говорил медленно, жевал слова и цыкал языком в паузах, очевидно, снова пытаясь плюнуть. Мария старалась не отвлекаться и держать обоих в поле зрения, если бы не темнота, у неё все получилось, а так она заметила метнувшегося к ней подельника плевуна в последний момент и, действуя на рефлексах, два раза выстрелила ему в грудь. Мужчина захрипел, забулькал и затих. Щуплый тоже затаился.

— Дерьмо! — не удержалась она и перевела пистолет на еще живого плевуна. — Не дергайся урод, а то отправишься следом за ним.

Держа на мушке оставшегося, наклонилась к осевшему черной кучей бандиту. Он не дышал, под грудью уже растекалась лужа крови, в свете луны похожая на нефть. Мария пожалела, что не взяла с собой веревки и принялась стаскивать ремень с трупа. Пыхтя и ругаясь перевалила его и расстегнула пряжку, а потом вытащила из петель. Не рвавшийся разделить участь своих подельников бандит смирно лежал и только белки глаз поблескивали в темноте, сообщая, что тот еще жив. Девушка резко села на него, поморщившись от запаха пота и немытого тела, заломила ему руки и начала вязать их ремнем, не забывая следить за каждым движением мужчины, который сразу попытался вырваться, за что был приложен лицом об землю. Насладившись сдавленной руганью, она подхватила Дэльту и вздернула его вверх.

— Куда ты меня ведешь, тварь?! — судя по голосу, она расквасила ему нос.

Мария не удостоила его ответом, сосредоточенная на том, чтобы довести нападающего до местной полиции — урбанов, что были в подчинении легата и располагались на территории легиона.

О своем двусмысленном внешнем виде Мария вспомнила только увидев округлившиеся глаза караульных и взятое ими на изготовку оружие. Прирезанный бандит щедро залил кровью руку и рубашку. Не лучше выглядел и конвоируемый со сломанным носом и стекающей на подбородок кровью.

— Стой! Кто идет! — взял их на прицел правый солдат.

— Свои, легионер, — отозвалась девушка и протерла значок от крови, чтобы его стало видно. — Вигил Мария Квинтиус. Мне к урбанам, сдать этого недоумка.

Она тряхнула щуплого бандита, который не стал себе изменять и сплюнул на землю.

— Снимите знак и покажите, — все также напряженно проговорил легионер.

— Хорошо, только этого держите на прицеле, — она кивнула на связанного, поставила Дэльту на предохранитель и убрала в кобуру, после чего отцепила знак, еще раз вытерла, перевернула обратной стороной, где был выгравирован её номен, и продемонстрировала караульному.

— Спасибо, — он кивнул и заметно расслабился, повернулся к плевуну и резко сказал. — Лег на землю, руки за голову! Живо!

После того, как бандит в очередной раз улегся лицом в пыль, второй караульный просочился в калитку на воротах и исчез на территории штаба легиона. В молчании они следили за хлюпающим пленником, который в какой-то момент сдался и стал дышать ртом. Город спал. Выходящие на площадь дома темными провалами окон смотрели на людей. Где-то залаяли собаки. До порта было далеко, но едва слышный шум прибоя доходил и сюда. То же омерзительное чувство, которое заставляет человека с непонятным любопытством смотреть на жертв чужой жестокости или обстоятельств, разрушенные дома и жизни, искушало Марию, говорило, что в свете фонаря можно будет лучше рассмотреть кровавые разводы на руках. Она буквально слышала шепот, повторяющий, что она своими руками зарезала человека. Нож не армэфа, когда достаточно нажать на курок и не будет противно раздвигающейся под клинком плоти и конвульсий умирающего в твоих руках, бьющегося в судорогах. От надвигающегося нервного срыва спас вернувшийся легионер в компании всклокоченного невысокого мужчины с суетливыми движениями, дежурного урбана.

— Что у вас тут? — начал он и запнулся увидев окровавленную Марию и связанного бандита. — Ох, еб…! Простите, — прокашлялся он.

— Вигил Мария Квинтиус, — помогла ему сориентироваться девушка. — Хочу заявить о нападении и сдать одного из его участников. Еще двое остались в проулке в нескольких минутах ходьбы отсюда.

— Что значит остались? — не понял урбан. — Они же сбегут…

— Мертвые не бегают, — устало проговорила Мария. — Пойдемте уже. Где у вас камеры?

Под когорту убранов выделили отдельное здание на территории легиона. Приземистое и каменное оно явно осталось со времен основания колонии. Вместо портика было простое крыльцо с выбитым на камне указанием, что местная полиция обретается именно тут. На посту сидел второй серомундирник, споро схватил под руки присмиревшего плевуна и ушел с ним в неизвестном направлении. Провожавший её от ворот урбан привел Марию в безликий кабинет и усадил за стол.

— Я бы не отказалась от стакана воды…

«Или водки», — подумала она про себя.

— Конечно, — мужчина резво поднялся и заметался сначала в поисках стакана, а потом графина с водой.

— Спасибо, — поблагодарила Мария, когда сделала такой вожделенный первый глоток.

— Меня зовут Дат Агриколус, — представился урбан. — Расскажите, что произошло.

В отличие от имперских дознавателей, их рядовые коллеги пользовались не рекордой, а пером и бумагой. Сложись все иначе, она бы работала в аналогичном отделении когорты где-то на другом конце Империи.

— Я все расскажу, но сначала мне необходимо выяснить на месте ли сейчас трибун Отдельной разведывательной манипулы.

— Трибун? — Агриколус ошарашенно уставился на девушку и неверяще переспросил. — Трибун Сервилий?

— Да. Он.

Их прервал второй урбан, который зашел сказать, что разместил бандита со всеми удобствами.

— Сожри меня тиккануа, если этот урод не из кодлы Гремучки! — заявил он в конце.

— Да, они так называли своего главаря, — подтвердила Мария. — Кстати, труп Гремучки и еще одного их подельника до сих пор лежат в том переулке.