А Катя сидела и смотрела на лежащий перед ней меч. Встать сама она не пыталась, а вслед за отказавшимися подчиняться ногами и руки вышли из повиновения. Ей было всё равно.

Но вечером второго дня в ворота кто-то требовательно начал колотить. Громкий стук сопровождался такими же громкими криками:

— Где она? Я должен с ней увидеться! Пустите! Где Катя!

Посетитель стучал и стучал, не останавливаясь, и вокруг него уже начала собираться толпа уличных зевак. Ещё бы горожанам не задержаться от такой картины — высокий, худой парень, не эльф и не человек, ломится в ворота. Но как только его впустили, он, отталкивая любого вставшего на его пути, уверенно пошел к девушке, как будто или знал дорогу, или его что-то вело, подсказывало, куда поворачивать и какую дверь открывать.

Незнакомец толкнул последнюю дверь и оказался лицом к лицу с Катей, всё так же сидящей в глубоком белом кресле.

— Сафен, прости, я не смогла к тебе вернуться, — вместо приветствия тихо проговорила девушка. Она едва заметно шевельнула пальцами, руки вслед за ногами перестали её слушаться. — Я не смогу отмыть руки от крови.

Сафен опустился рядом с ней на пол, чтобы их лица оказались на одном уровне. В его глазах были слёзы, а Зов, вёдший его от Храма, замолчал.

— Не уходи. Я пришел к тебе, останься, — он взял её за руку, но она лишь слабо покачала головой.

— Прости. Я не могу.

Девушка закрыла глаза, замершим поодаль эльфам показалось, что на щеке блеснула и пропала капля. Но каждый её вдох был всё тише и слабее. Скоро дыхание закончилось, а Сафен уже не сдерживал слёз, текущих по мокрому лицу. И вот, к великому изумлению наблюдавших от двери, тело девушки начало истаивать дымом и сквозь пальцы несчастного улетать в ночь за окном. Мужчина заколебался на секунду, прокусил губу, попытался ухватить последний серый клочок и выкрикнул вслед:

— Подожди меня!

Он закрыл глаза и обратился дымом вслед за ушедшей.

***

Древние истёртые каменные ступени перед ним, а на верху лестницы прямо перед входом в Храм стоит Катя.

— Подожди меня! — снова прокричал Сафен, и в этот раз Катя обернулась и улыбнулась.

Он почти бегом догнал девушку, и через распахнутые двери они вместе вошли в ярко освещенный Храм.

* Если Вы читаете книгу не на Автор.Тудей, пожалуйста, посетите страницу книгиили группу автора. Мне будет приятно узнать понравилась ли вам история.

Армии продолжали стоять возле поля несостоявшегося боя. Местные рощи и леса за прошедшие дни изрядно поредели, а земля покрылась бесчисленными тропинками. Жители окрёстных сёл, как и предсказывала Катя, уже несколько раз приходили делегациями к шатрам командиров, громко, многословно и нескладно возмущались и тихо уходили, придерживая за пазухой кошель с откупным золотом. А посреди пострадавшего поля по-прежнему стоял шатёр, ставший местом постоянных встреч генералов и знатных послов.

А сами армии не перемешались, но расслоились, словно постоявшее молоко. Солдаты с младшими офицерами обменивались слухами и сплетнями, травили байки у костров, устраивали шуточные поединки и ещё тысячей способов разгоняли скуку затянувшегося ожидания. А ещё многие из них мечтали вернуться домой. Только шум вокруг множества костров всё же был лёгким, окрашенным в смех и уверенность в лучшем исходе войны.

Но старшим командирам ждать было стократно тяжелей. Письма к правителям с подробным рассказом о случившемся и принятых решениях уже давно лежали написанными у кого в одном, у кого и в нескольких вариантах. Гонцы были готовы выехать в любую минуту и доставить послания Королям, жаждущим узнать что-то большее, чем «Сражение откладывается. Подробности в письме со следующим гонцом».

Генералы ждали, когда же решится судьба Яль-Паларана, как на казнь отреагирует правитель, что скажут остальные маги. И чтобы ждать было хоть чуточку легче, собирались в шатре на нейтральной полосе. В их общество затесались и некоторые порученцы, и просто штабные зеваки. Места хватало всем, а шум их споров терялся в ветре уже в нескольких шагах от тканых стен.

С каждым днём разговоры внутри шатра, поставленного ради юродивой, всё сильной напоминали причитания паникующих. Срывавшихся от напряжения успокаивали, но даже у самых стойких и уверенных сил и терпения оставалось всё меньше, и меньше, и самую малость. В этот день у генералов уже до дна исчерпались все светские темы для вежливых бесед, и теперь собравшиеся с трудом обменивались становящимся всё короче репликами, опасно балансируя между убивающей тишиной и срывом в скандал с припоминанием прошлых оскорблений и поединков.

Эльфы, увязнувшие в ленивых пререканиях, не обратили внимания на тихо вошедшего гостя и продолжили пререкаться:

— Мы поступили опрометчиво! А что, если правители не признают наше право? — причитал, размахивая руками, один из доверенных при армии.

— Мы действовали строго в рамках законов войны. Или Вы считаете, что мы должны были потратить не меньше месяца, чтобы всех спросить, дождаться ответов, и всё это по нескольку раз? — устало возразил генерал и сдержал так и просящееся в звук ругательство.