— Ольси-Катя, правом военного времени мы судили и вынесли приговор, — чуть на распев заговорил давешний генерал. — Яль-Паларан признан виновным во многих преступлениях, среди коих есть и убийство Яль-Марисен. Он должен умереть от Вашей руки и Вашего меча, вот этого. Того требует закон. По кровной мести это Ваше право, которое мы не можем отнять. Вас люди признали юродивой, «волей богов», и исполнение приговора Вами будет правильным. И кто, кроме Вас, сможет подойти достаточно близко?

С каждым новым услышанным словом Катю охватывал всё больший ужас. Кровь отхлынула от побледневшего лица, горло пересохло, девушке казалось, что она ещё спит и видит абсурдный сон. Но Яль-Яль ухмылялся чуть в стороне, Эль-Торис согласно кивал в такт, а Эль-Саморен сосредоточенно рассматривал обнаженный клинок.

— Нет, нет, — замотала головой девушка. — Я не палач, я не убийца.

— Это будет справедливо, — откликнулся Эль-Саморен. — Из-за него нет больше Яль-Марисен, Вы заняли её тело. Перед Вами её церемониальный меч. Ваше тело помнит, как защищаться магией и от мага, помнило два года назад в гостевом доме, вспомнит и сейчас.

— Нет, нет, — Катя медленно встала и начала, спотыкаясь, отступать.

— Катя, Яль-Паларан безумен, он не остановится. И сколько тогда полей с урожаем будет вытоптано сражающимися армиями, — Эль-Торис припомнил упрёки прошлого утра.

— Нет, нет...

— Вас считают юродивой, а они не принадлежат ни одному королевству. Так кто же, кроме Вас, может привести приговор в исполнение. Ведь Яль-Паларан — угроза всем королевствам, и представители всех королевств его судили единогласно, — добавил один из генералов.

— Нет, нет...

— Катя, у Вас, нет, у тебя браслет с самыми сильными амулетами Яль-Марисен. Я чувствую, что ни один из них не потерял силы. С ним только у тебя есть шанс подойти к наставнику и нанести удар, — поддержал генерала Яль-Яль.

— Нет, — пробормотала девушка, выбегая из шатра.

***

Она бесцельно бродила по обоим лагерям. Караульные её не останавливали, только приветствовали с радостными улыбками. Им не хотелось умирать в сражениях. Просыпающиеся люди махали руками, приглашая к оживляемым костеркам. Они хотели вернуться домой. Порой в нестройном словопаде приветствий раздавалось: «Ты помнишь меня? Ты заходила к нам, так потом такое было!». Она не помнила, но кивала в ответ.

Вот совсем молодой эльф, смеясь, спросил почему Ольси-Чистые Руки ходит не умытой и предложил проводить к роднику. Вода из ключа разрыла землю до песка, а в нескольких шагах дальше по течению солдаты выкопали небольшую яму, в которой собиралась вода, сглаживала следы от лопаты и пыталась выбраться и отправиться в дальнейшее путешествие. Катя поблагодарила своего проводника и попросила оставить её на несколько минут одну.

Девушка зачерпнула полные горсти ледяной воды, плеснула на лицо, смывая липкую паутину страха. Вновь зачерпнула воду и засмотрелась, как она по каплям просачивается между ладонями, убегает сквозь пальцы, унося с собой пыль и грязь...

— Чистые Руки. Можно ли их отмыть от крови? «Сделай это, Катя Чистые Руки», — девушка невесело усмехнулась и выплеснула оставшееся в ладонях. — От чьей крови их можно отмыть? Солдат? Мага?

Катя засмеялась — нелепо, абсурдно. Встала, привела в порядок одежду и побрела обратно в шатёр. В груди было пусто, и чтобы отвечать улыбкой на улыбки приходилось каждую минуту перешагивать через себя.

А в шатре, одиноко стоящем посреди вытоптанного поля, никого не было. Только меч всё так же лежал на столе, хвастаясь острыми ровными кромками. Девушка замерла рядом, рассматривая оружие. Она осторожно обхватила рукоять и ей показалось, что в клинке бьётся сердце. Показалось — это пульсация её собственной крови отдавалась в мгновенно вспотевшей ладони. Катя, пытаясь разорвать наваждение, вложила меч в ножны и положила их обратно на стол.

От входа донеслись знакомые голоса. Девушка узнала ворчание Эль-Ториса и одного из генералов, в которых уже успела запутаться.

— Может не стоит так часто называть её несмышлёнышем? Если она не понимает этого, зачем продолжать оскорблять её Ольси?

— А как ещё к ней обращаться, если она то ли эльф, то ли нет?

Собеседники зашли внутрь и замолчали. Старый знакомый отвёл взгляд в сторону и заметил вложенный на место меч. Девушка кивнула, отвечая на невысказанный вопрос.

— К утру мы подготовим отъезд, — сглотнут подступивший ком Эль-Торис. — С вами ещё хотели побеседовать генералы.

— Я выслушаю их, — Катя кивнула, отворачиваясь. Перед ней вновь оказались белые ножны, только на какой-то миг вместо струганных досок столешницы под ними померещились тёмно-серые истёртые камни.

Вечером девушка не решилась выйти из шатра и прогуляться среди множества костерков. Смех людей был слышен даже здесь, но в сгущающихся сумерках ей всё мерещились древние стены, спрятавшиеся за густым ковром лесной зелени.

***

Сафен за последние несколько недель осунулся, побледнел и похудел. Он никогда раньше не тяготился уединением жизни в Сторожке, но в этот раз с трудом дождался завершения смены. И как только долг отпустил его, направился не домой, а сюда, к ступеням Храма.