Катя слушала, а перед её глазами пролетали лица разбойников, которых мор выгнал на дорогу. Ратира, влезший в долги, Кархи, пошедший убивать и погибший от её руки...

— А вы утром можете отвести меня туда? — закусив губу, попросила девушка. А перебитая хозяйка лишь покачала головой, забыв закрыть рот.

***

Утром, выспавшаяся в тепле и вкусно позавтракавшая, Катя отправилась к дому больных. Решение уже не казалось девушке таким правильным, как накануне, но длинный язык трактирщицы успел растрепать их разговор всем соседкам и торговкам на ближайшем рынке. А раз отступать поздно, можно понадеяться на «колдунство», сдерживающее болезнь.

Люди приветливо кивали ей при встрече и оставались стоять на месте, молча провожая взглядом, выстраиваясь живым коридором прямо до двери длинного приземистого дома. Помешкав немного на крыльце, Катя вошла внутрь.

Здесь пахло прокисшим дачным туалетом, в тяжелом воздухе плыли ленивые пылинки. Из крошечной прихожей можно было пройти только в одном направлении — через приоткрытую дверь, за которой начиналась длинная комната в ширину всего дома. Когда-то здесь, наверное был зал собраний или бальный зал, и от прошлого великолепия ещё сохранился расписной потолок, покрытый неровным слоем многолетней копоти. Но на полу рядами лежали люди, накрывшиеся одеялами, шалями и шубами разом, а между ними, еле держась на ногах, ковылял подросток, разнося воду и поя желающих напиться.

На девушку почти не обратили внимания, лишь несколько лежащих недалеко посмотрели мутным взглядом, вряд ли поняв, кто их навестил. Катя очнулась от нахлынувшего ужаса и, сдерживая тошноту, пошла по рядам. Она опускалась рядом с больными, убирала волосы с их лиц, чувствовала, как их колотит озноб и как сжигает жар. Девушка прошла зал насквозь, заглянула в противоположные двери и не обнаружила там ничего, кроме коридора, в который выходили закрытые двери. В покрывшей пол пыли вглубь дома тянулась тропинка. Воздуха не хватало, начинала кружиться голова. Катя сама не поняла, как смогла выбраться обратно, просто обнаружила себя сидящей на ступеньке злополучного крыльца, жадно глотающей прохладный утренний воздух и бездумно смотрящей вверх.

— Катя, ты их спасёшь? О тебе столько чудес рассказывают... — тихий голос заставил вернуться на землю и посмотреть пустым взглядом в сторону окликнувшей. Говорила немолодая женщина, ссутулившаяся, с обильной сединой в волосах и сеткой морщин на лице. Она замерла, отчаянно надеясь и не смея поверить в чудо.

— Я не врач, — Катя проглотила ком в горле, быстро обернулась на окна залы. «А ведь у них тоже у каждого может быть и свой Ратира, и свой Кархи» пронеслось у неё в голове, пока она молчала. Поэтому после небольшой паузы она с тяжелым вдохом закончила ответ. — Я не врач, но постараюсь облегчить им оставшиеся дни.

— Что тебе для этого надо? — спросил мужчина из толпы.

— Несколько помощников, теплую воду, чистые тряпки, утварь, а там посмотрим, — Катя встала в полный рост и посмотрела по очереди в глаза собравшимся. Люди отводили взгляды, и девушка вернулась в дом.

В этот раз она придержала дыхание, боясь, что снова закружится голова. Девушка решительно вошла в зал и направилась к коридору. Мальчик, разносивший воду, покачнулся и начал падать, когда Катя проходила рядом, и ей пришлось напрячь все силы, чтобы поддерживая его, проводить до стены. Она оставила его там и осмотрела остальную часть дома.

Комнаты стояли пустые, но сквозь слой пыли просвечивала былая роскошь. В конце коридора обнаружилась кухня с заброшенными плитами, под чёрным потолком и лесенкой вниз, в подпол, откуда тянуло гнилью и сыростью. Тут же стояла бочка с тухлой водой, которой, похоже, и подчивал заболевших подросток. Отсюда же можно было выйти в крошечный дворик, окруженный забором и неухоженными вьюнами с пожелтевшими листьями. Дом стоял заброшенным много лет до того, как его превратили в лазарет.

А в зале, когда туда вернулась Катя, возле входа со стороны улицы, уже топтались, настороженно оглядываясь, люди — мужчины и женщины. Все не молодые, но ещё и не старые. Когда они увидели вернувшуюся Катю, то мгновенно приободрились, присобрались и половчее перехватили принесённые с собой свёртки.

— Хорошо, что вы пришли. У нас много работы, идите за мной, — вместо приветствия спокойно скомандовала она.

Под её руководством две женщины начали проветривать и мыть пустующие комнаты, другие дамы принялись оживлять кухню, а мужчины отмыли бочку и натаскали в неё свежей воды. Мужчины же сделали на скорую руку небольшой помосток посреди дворика и отгородили его грязными одеялами, снятыми с больных.

Как только с первыми приготовлениями было покончено, во внутренний двор вынесли подростка, поставили в закуток, раздели догола и, пока мужчины поддерживали его под руки, Катя, краснея и отводя глаза, скомканной тряпкой, тёплой водой и мылом смывала с чужого тела грязь и пот, как могла выполаскивала короткие слипшиеся волосы. И скоро парнишку понесли обратно в дом, в чистую, проветренную комнату.

— Жаль, нет водки, — задумчиво проговорила Катя, глядя на дверь, из которой скоро вынесут следующего больного.

— А что это такое? — поинтересовался вливающий ковш кипятка в таз с водой мужчина. Он, наверное, был самым молодым из пришедших помогать.

— Как бы объяснить... Что-то типа очень крепкого вина без вкуса, цвета и почти без запаха. Такое, которое язык жжет, — Катя машинально пересобирала выполосканную тряпку. — Не знаю, как объяснить, не пила сама. А лучше вообще спирт. То есть такое крепкое вино, чтоб горело.