Прикрыв глаза, я поймал ее губы своими. Мне хотелось заткнуть ее, и хотелось слушать… Противоречивые, полярные ощущения, которые рвали меня на куски. Настороженная, недоверчивая, язвительная… Щедрая, нежная… моя! Ее губы раскрылись, впуская мой язык дальше, в теплую влажность рта. Поцелуи выбивали из груди Марты хриплые гортанные стоны. Я жадно пил их, слизывал с ее губ.

— Нам нужно торопиться, — шептал между делом, но вновь и вновь возвращался к ее истерзанному рту.

— Алиса… Там Алиса проснулась. — Я не мог оторваться. Как по живому… Ее несмелые, полные сомнений признания напрочь лишили меня тормозов. — Макс… нам нужно остановиться.

Разомкнул губы, не сразу найдя в себе силы, чтобы ее отпустить. Сердце колотилось, как перед инфарктом, кровь шумела в ушах.

— Иди к ребенку. Через час выдвигаемся. И не бери ты столько вещей… Потом назад все тащить…

— Назад? — откашлялась Марта, провела по воспаленным губам языком. Будто слизывая с них мой вкус… Отпустившее желание вновь ударило в голову.

— Да. Когда все закончится, я хотел бы сюда вернуться. Но уже навсегда.

— А как же твоя работа?

— Никак. Я подам рапорт на увольнение, — поморщился я. — Собирайся. Мы можем и в пути обсудить наши дальнейшие планы.

Управившись даже быстрее, чем планировал, я напоследок перекрыл воду, газ и отключил электричество. Запер дом, поднялся по дорожке к машине, в которой меня уже поджидала Марта с Алисой. Убедившись, что они устроились со всем возможным комфортом, я завел мотор и неторопливо выехал на грунтовку. В абсолютной тишине мы проехали около километра, когда что-то дернуло меня оглянуться. Дом, в котором я провел свое детство и в который планировал вернуться после того, как все закончится, стоял у подножия изумрудно-зеленой горы, фасадом к теряющейся в буйстве трав дороге. Зеленая полоса луга, отделяющего его от серой извилистой ленты трассы, походила на шкуру гигантского хамелеона — стоило ветру всколыхнуть траву, и на ней появлялись белые, желтые, сиреневые островки полевых цветов. Аптечной ромашки, кислицы и клевера.

Господи, как же мне не хватало этого места! А ведь я и не думал даже…

— Значит, ты уверен, что хочешь жить в этих краях? — тихонько спросила Марта, как только убедилась, что Алиса уснула в своем автокресле.

— Да… — мне пришлось откашляться, — Да. А ты? Ты бы хотела здесь жить? Со мной и Алисой?

Медля с ответом, Марта осторожно перебралась с заднего сиденья на переднее, возле меня. Изящным жестом руки откинула от лица волосы, скосила взгляд.

— Звучит как предложение, — пробормотала она.

— А если и так?

Глядя в окно, на пробегающие за стеклом пейзажи, Марта совершенно не торопилась с ответом. Возможно, она взвешивала за и против такой уединенной, оторванной от цивилизации и других людей жизни, а может, думала о чем-то совершенно другом…

— В том доме… Я была как никогда счастлива. Все хорошее в моей жизни случилось там. Там родилась наша дочь… и моя любовь к тебе. Не знаю, куда приведет меня эта дорога, но если мне выпадет возможность вернуться… я обязательно сделаю это.

Моя рука соскользнула с руля и подхватила ее ладошку. Впервые за долгое-долгое время в моей душе поселился покой. Она любила меня… она действительно меня любила. И принимала меня! Подняв наши переплетенные пальцы к губам, я поцеловал трепещущую вену на ее запястье и с абсолютной уверенностью в срывающемся от эмоций голосе пообещал:

— Хорошо. Теперь все будет хорошо…

Флешку Марта хранила в банковской ячейке в небольшой курортном городке почти на самой границе. Туда, как оказалось, она и направлялась в ночь, когда на горы обрушилась буря. С тех пор прошло всего два месяца, а будто бы целая жизнь. Так много перемен в ней произошло за это время.

Убаюканная дорогой Марта задремала, прислонившись головой к стеклу, и ее не разбудили даже наши короткие переговоры с Сеничкиным.

— Информация будет у нас примерно через пару часов.

— Отлично. Как только это случится, сбрасывай все на меня. Сроки поджимают.

Я напрягся:

— Почему?

— Через месяц в Д… будет проходить экономический саммит. И Мартынов, и Пешин обязательно будут там.

— Идеальный момент для ареста…

— Лучше не придумаешь. Сдаем эту чудную парочку и умываем руки…

— А Вуич? Сам сдастся?

— Если не дурак. Сейчас у него отличные шансы выторговать себе преференции.

Я размышлял над словами главного всю дорогу, они звенели в моих ушах, когда нас с Мартой проводили в небольшую комнатушку, гордо именовавшуюся «банковским хранилищем». Такое вскрыть — раз плюнуть. Может быть, поэтому никто бы не подумал, какие тайны хранятся в его хлипких стенах. Марта взволнованно оглянулась. Ввела пароль и открыла ячейку. Только вернувшись в машину, я позволил ей открыть бумажный непроницаемый конверт. Меня не интересовали перетянутые резинкой стопки наличности. Как не интересовали и документы… Только самая простая металлическая флешка, затерявшаяся среди этого барахла. Я открыл лептоп, вставил её в разъем. Щелкнул на первый попавшийся файл…