Парень покосился на меня и после некоторой заминки сказал:

– Да, видел.

– А ты?
– спросил Кирпич второго.

– Видел, - не моргнув глазом, ответил тот.

– Все, пацаны, свободны, - отпустил их Кирпич и снова повернулся ко мне.

– Ну как, все понял? Таких свидетелей я могу откопать хоть сотню.

– Но ведь в комнате никого не было, - еще сопротивлялся я.

– Ну и что с того? Просто пацаны знают, что они должны видеть и что говорить. А какие свидетели у тебя?

Я подавлено молчал. Кирпича и Ворона знала вся общага, а кто мог поручиться за меня?

– Ну так как же с катеринкой, а?
– подал голос Ворон.

– Да, братан, должок нужно вернуть!
– поддержал его Кирпич.

– У меня нет стольника, - уныло пробубнил я.

– Тогда включаем счетчик, - пригрозил Кирпич, - завтра уже будет сто десять, послезавтра - сто двадцать...

– Ладно, пожалеем его, - сказал Ворон, - может у него из вещей что есть. Тащи-ка, Сверчок, сюда свой чемоданчик.

Я поплелся вниз. Как назло, комендант оказался на месте, поэтому спасительную версию о том, что камера хранения закрыта, приходилось отбросить. Впрочем я уже понимал, что и закрытая камера не спасла бы меня от неминуемой расплаты.

– Степан Егорович, выдайте чемодан, пожалуйста, - попросил я, оторвав коменданта от кроссворда. Степан Егорович недовольно встал и, пройдя в камеру, долго копался там. Наконец, он показался оттуда, держа в правой руке небольшой чемодан, на котором красовалась моя фамилия и полустершийся номер комнаты. Я подхватил свой багаж и отправился в 314, где меня поджидали Ворон и Кирпич.

– Ну-ка, засмотрим, что у тебя там, - потер руки Ворон, принял у меня чемодан и грохнул его об стол. Затем он открыл его, пошарил внутри и вытащил свернутые джинсы.

– Ношенные немного, - разочарованно произнес он, - ну да ладно. Пойдут, загнать можно.

Он развернул их. И на стол выпал кулек с конфетами. Надо сказать, что, хотя я открывал чемодан несколько раз, но джинсы не трогал - не было повода наряжаться. И поэтому я, конечно, не знал о спрятанном в них кульке. Скорее всего мать, чтобы сделать мне сюрприз, сунула его в чемодан перед самым отъездом.

Как ни странно Ворону пришла в голову точно такая же догадка.

– О, мамочка о сыночке позаботилась, - он покачал кульком в воздухе, выудил одну конфету, а остальные россыпью бросил в открытую форточку.

– Держи, Жбан, угощаю, - Ворон швырнул последнюю конфету ему на колени.

Если вам когда-нибудь дорогой человек дарил пусть даже незначительный подарок, а затем кто-то по борзому отбирал его, высмеивал, наплевав вам в душу, а потом деловито разламывал, будто так и нужно, или, что еще хуже, присваивал себе, то вы знаете, как тяжело и пакостно становится внутри.

Я не выдержал этого и с кулаками бросился на Ворона. Но сзади мне дал подножку Кирпич, а когда я упал, Ворон метко пнул меня в живот так, что я согнулся, как перочинный кнопарь.

– Запомни, Сверчок, ты здесь - никто, - сказал Ворон, прихватив джинсы и скрываясь в данный момент за дверью, - будь счастлив, что ничего не должен нам пока.

Дверь захлопнулась. Жбан, закончив со штанами, взял оставленный Вороном журнал и углубился в чтение. Я с трудом поднялся и вышел в коридор, не забыв взять свой теперь уже почти пустой чемодан.

И все же, не смотря на обиду, я понимал, что мне еще дико повезло. Я теперь ничего не должен! А в это самое время сотни, тысячи пацанов бегают по городу, разыскивая деньги, чтобы хотя бы погасить набегающие по счетчику проценты. И если бы у меня не оказалось тех самых, почти новых джинс, то долг мой в короткое время вырос бы до астрономических размеров. И мне бы пришлось воровать, грабить или доставать деньги другими незавидными путями, чтобы мой долг не переключили на более солидных людей, которые занялись бы мной более солидно и основательно. Но к счастью этого не произошло, и я мог спокойно перевести дух, пока.

Вот именно, что пока. Нет, так дальше жить нельзя. Мысли сумбурно носились в голове, я понимал, что в общаге не выживу. Что же делать? Мне вдруг ясно представилась картина, как я знакомлюсь с дочерью директора училища, она по уши влюбляется в меня, мы женимся и переезжаем на квартиру к директору. С тех пор моя жизнь и учеба идет без проблем. А по окончании училища я становлюсь обеспеченным человеком, развожусь и начинаю новую жизнь. Захваченный такими блестящими перспективами, я даже замер на несколько минут посреди коридора. Но исполнению желаний мешали сразу две проблемы. Во-первых я не был уверен, что у директора есть дочь подходящего возраста, а во-вторых я совсем не умел знакомиться с девочками и даже не решался заговорить ни с одной из них.