На нас стоило посмотреть. Мое лицо украшал кровоподтек на правой скуле, из носа текла кровь, кровоточила и нижняя губа. Был подбит также левый глаз (он сейчас опухал, обзор местности становился все уже, а я удивлялся тому, что полученные увечья не исчезают сами собой).

Противники пострадали не меньше. У первого, по всей вероятности был сломан нос. Второй то и дело трогал грязным пальцем место, где еще недавно крепко рос зуб, к тому же у него были порваны штаны. Правую щеку Феди отмечали четыре борозды от моих когтей. Куртка его обвисла, из всех швов лез утеплитель, и даже фирменный полумесяц обрывался на половине. И только кавказец и его фирменная дубленка каким-то чудом остались целыми и невредимыми. К слову, мои штаны достойно выдержали такое серьезное испытание, а вот куртка превратилась в лохмотья (впрочем тут не обошлось и без моих стараний). Из милиционеров пострадал только один; у него тоже был подбит глаз, но не левый, как у меня, а правый.

Я поерзал ногой, стараясь поглубже забраться в ботинок. Благо, кто-то из милиционеров догадался забросить его вслед за мной. Но туда успел набиться снег, и сейчас ноге было сыро и неуютно.

– Попрошу предъявить документы, - приказал появившийся вдруг за единственным здесь столом капитан.

Все кроме меня и милиционеров, естественно, вытащили паспорта и отдали капитану. Даже его удивила такая организованность. Разглядывая первый, он хмыкнул чему-то, проверяя второй улыбнулся, беспристрастно просмотрел третий и четвертый, выписал что-то на бумажку и вручил ее молодцеватому лейтенанту, который сразу же исчез из комнаты.

– А ты что?
– обратился капитан ко мне.

– У меня нет документов, - хмуро сказал я.

– Как так, человек без документов, - улыбнулся капитан.
– У нас кажется нет ни единого такого представителя. Ты где живешь?

– Первая общага техникума Попова, - не моргнув глазом ответил я. Чутье подсказывало, что не нужно раскрывать свои карты.

– Так, так. Техникум Попова значит?
– осведомился капитан. Его юркие глазки на плоском лице внимательно осматривали мою изорванную куртку. Я кивнул.

– А почему ученический билет с собой не носишь? Назови-ка свои более точные координаты.

– Уваров Борис Никитович, группа РЭС-91-9, комната 305 в общежитии номер один, - внятно проговорил я. Назвать четырехсотые номера я не рискнул; бог знает какая там общага. Зато во всем остальном я был вполне уверен.

Дело в том, что на прошлой неделе в комнате у Фанеры сидели его земы из этого самого техникума. Я валялся на кровати Слизняка, который заболел и уехал домой, читал толстый журнал с детективом без начала и конца и по временам вслушивался в их разговоры. Додумав кое-чего сам, я уже имел в голове правдоподобную картину чужой жизни и сейчас доходчиво излагал ее настырному капитану.

Капитан подробно записал данные на листок и, подозвав одного из сержантов, сказал: "Проверь-ка, Костарев".

Я мысленно порадовался, что на дворе ночь, а секунду спустя об этом же подумал и капитан, закричав вслед сержанту:

– Костарев, Костарев, отставить! Завтра проверишь.

Наступило молчание, которое прервал опять-таки капитан:

– Ну, а теперь мы все подробненько расскажем, что же там такое случилось.

Я молчал, и тогда слово взял Федя:

– А чего там рассказывать. Вышли мы из ресторана, гляжу, этот щенок крутится. Подошел он ко мне и говорит: "Дай, дядя, чирик". У меня сердце доброе, дал я ему десятку, а он "А больше?". Ну не борзый разве? Я ему посоветовал хорошенько подумать, а он мне как даст в живот. Ну тут уж я не стерпел. Такого борзого шкета и не проучить. А он махаться стал - темнота же, не видно ничего. Ну тут вот они подъехали, - Федя кивнул на милиционеров, сидящих у двери и замолчал.

Капитан оглядел остальных.

– Истинно так говорит, - подтвердил кавказец.

Остальные ограничились кивками.

– Собака еще была, - добавил вдруг тот, со сломанным носом.

– Собака?
– взглянул на него капитан.

– Овчарка вроде.

– Да какая собака, - возмутился Федя.

– Была, - твердо сказал "поломанный нос".

– Пить меньше надо!
– рявкнул Федя.
– Не было там собак.

– Ну а ты что скажешь?
– капитан повернулся ко мне.

– Ну не так все было, - возмутился я, - этот вот поймал меня, курить требовал, а я разве курю. Потом меня сзади ударил кто-то. Я стал драться.

– Один заморыш против четырех таких бугаев, - усмехнулся капитан.

– А что, драться я умею, - сказал я. На заморыша я не обиделся. Теперь это играло на меня.

– Я вижу, - капитан покосился на Федю.

– Да ведь врет же щенок, врет, - заорал Федя, а огорченный взгляд Кавказца показывал, как горько ему слушать такую откровенную ложь.

В это время в комнате появился исчезнувший лейтенант. Он протянул большой лист капитану.

– Ага, вот это уже интересно, - еще больше обрадовался капитан, Вахидзе Шалва Гурамович кто из вас будет, и еще... Шестопалов Степан Владимирович.

Кавказец и его сосед с порванной штаниной встали.

– Вы арестованы!

Шестопалов замер, а Кавказец бурно запротестовал:

– За что, гражданин начальник? Что же, мы законов не уважаем?

– Не знаете за что? А название кооператива "Восток" ничего вам не напоминает? А то, что на вас двоих розыск объявлен, тоже не знаете?