– Что же ты стоишь, пошли!
– усмехнулась она, подхватила меня под руку и буквально потащила за собой. Я испытывал легкое головокружение от того, что рядом со мной шла такая неземная и прекрасная девушка. Ощущение счастья билось у меня в голове и растекалось по всему телу. Прикосновение маленьких пальчиков в кожаной перчатке к моей замерзшей руке было подобно электрическому разряду. Ее рука, обвивая мою, покоилась на локтевом сгибе, лицо было обращено ко мне, кокетливо прищуренные глаза изучали каждую черточку моего лица.

– А ты красивый мальчик, - сказала вдруг она.
– Скоро на тебя все девчонки будут вешаться.

Я почти не воспринимал ее слов, находясь в каком-то блаженном оцепенении. Сказать, что мне было очень хорошо, значило - ничего не сказать.

– Тебе что, никто этого не говорил?
– нахмурив исключительно черные брови, продолжила она.

– Нет, - едва вымолвил я.

– Ну так знай теперь.

– Хорошо.

Она снова засмеялась, глядя на меня своими удивительными глазами. Мы шли уже минут десять, когда она вдруг резко остановилась и сказала:

– Ну вот, мы и пришли.

Блондиночка показала рукой на пятиэтажное здание, удивительно напоминающее мою собственную общагу.

– Ты здесь живешь?
– удивился я.

– Да, а что?

– Значит тоже учишься?

– Учусь, только в строительном.

Я, честно говоря, не ожидал, что такая шикарная девушка может учиться в самой обыкновенной учаге, и не к месту растерянно спросил:

– А чего с Кирпичом ходишь?

– Тебе то что?
– недовольным голосом сказала она, и ее лицо сразу стало недовольным и злым.

– Просто так, - я едва нашелся, что ответить.

– Просто так даже мухи не трахаются, - сказала она еще более злым тоном.
– Слушай, не прикидывайся бобиком. Ты что, элементарных вещей не понимаешь?

– Каких элементарных?
– заплетающимся языком пробормотал я, не понимая, куда она клонит.

– А ты меня так оденешь, что ли?
– взорвалась блондиночка.
– Ты мне весь этот прикид доставать будешь?

Она крутанулась, предлагая полюбоваться своей упаковкой. Ее розовый плащ, действительно, был великолепным, на спине красовался большой белый прямоугольник с фигурной надписью "Fair Lady". Сапожки на высоких каблуках тоже смотрелись неплохо. Прикинув в уме общую сумму, я не решился ответить. Но она уже разошлась, и ничто не могло ее остановить.

– Я что, должна свои лучшие годы жить в серости, да? Так по-твоему? Нет, дорогой, я знаю, что такое нормальная жизнь и буду жить так, как захочу сама, а не так, как считает большой дядя, понял? Я получу от жизни все, что мне нужно! Все, понял? А такие как ты живут только для того, чтобы пахать с утра до вечера. Я так не могу и не буду!

– А ребенка подцепить не боишься?
– я наконец, сумел пробиться сквозь бурю и прервать шквал гневных фраз, вылетающих в мой адрес из прекрасных губ с не менее прекрасной помадой на них.

– Что я, дура?
– спросила она уже более умеренным тоном и печально вздохнула.
– Была у меня подружка, Милкой звать. Может слышал? А, да где тебе! Так вот: гуляла она с негром, а сейчас пацана воспитывает, черного. Теперь на нее все плюют. Меня на такой крючок не поймаешь. Благо контрацептивы сейчас в достатке.

Что такое контра... или как их там, я знал только понаслышке и поэтому не стал углубляться в этот вопрос, а рискнул чуть переменить тему:

– А когда замуж выйдешь, как твой муж отнесется к тому, что ты... э-э... спала с кем-то?

– Чего ты меня учишь?
– усмехнулась она.
– Я разве не знаю, как это делается. Найду какого-нибудь лопуха, поплачусь ему, скажу, что как-то раз возвращалась поздно от подруги, а пацаны затащили в сквер и там... Он не только простит, он еще всю жизнь беречь меня будет, чтобы как-нибудь не напомнить, не поранить.

Тут было не подкопаться, и я решил подойти с другой стороны:

– Говорят от этих... ну ты их называла, детей может не быть. Что тогда мужу скажешь?

– От контрацептивов? Да, бывает. Но я все на мужа свалю. Пусть думает, что из-за него детей у меня нет. Понял, мальчик?

Я теперь мог лишь молча кивнуть. Действительно, все варианты будущего у нее были тщательно спланированы, и, казалось, там уже учитывалось все возможное и невозможное.

Серое небо низко висело над головой. Над центром города по сплошной пелене облаков гуляли сполохи, вызванные обилием электрического света. Здесь на окраине, где стояли приземистые деревянные двухэтажки, да высилось несколько общаг, было темно и холодно. Морозный ветер продувал мою ширпотребовскую курточку, а ботинки без проблем пропускали зимний холод к моим ногам, от которого не спасали даже теплые шерстяные носки.