Макс спустился по лестнице, обнял его, нарочно крепко, издеваясь.

— Слушай, Тимур, чего сокровище прятал-то? — Серые глаза брата сверкнули в сторону Морковки. — Женился, ну надо же. Всегда знал, что ты себе какое-нибудь солнышко найдешь.

— Заткнись, — процедил сквозь зубы Тимур. После хорошо закрытого Чемпионата, с Кубком и на позитиве, Макс становился настоящим оторванным балаболом.

Большая редкость, потому что обычно из него и слова не вытянуть.

И, кстати, какого хрена он по дому без рубашки шляется?

— Я есть хочу, — продолжая разглядывать Морковку, обозначил Макс.

Прозвучало так, будто есть он хотел совсем не в том смысле.

Тимур поймал себя на мысли, что сжимает кулаки и в шаге от того, чтобы как следует врезать бестолковому увальню. И что-то внутри жгло, ковыряло и царапало, заставляя впервые в жизни отчаянно хотеть выставить брата к чертям собачьим.

Какого хрена он пялится на Асю?

— Так, ну-ка, на два слова. — Он все-таки сгреб Макса за шею, пнул в сторону лестницы. На полпути остановился, поворачиваясь к Морковке. — Я ему втолкую кое-что, маленькая.

— Я накрою на стол, — обескураженно сказала она, вцепившись в узелок пояса так, будто от этого зависела ее жизнь.

Тимур выдохнул, проклиная все на свете, что фантазию о быстром и раскаленном сексе на стиральной машинке пока придется отложить. Вот только в штанах от этого легче не стало. И судя по ухмылке Макса, это чертовски очевидно.

— Слушай, что за херня сейчас была? — Тимур старался не шуметь, но даже злой громкий шепот, казалось, громыхал на весь дом. — Нафига ты ее смущаешь?

Пялиться не на кого?

— Эй, ты чего? — Макс миролюбиво поднял руки, но лыбиться от этого меньше не перестал. — Разве я виноват, что она у тебя и правда солнышко? Ну подумаешь, чуть-чуть позасматривался. Что такого?

Тимур сжал кулаки, сделал шаг навстречу, но вовремя остановился, заметив смех в глазах брата. Вот же чертяка!

— Слушай, ты ревнуешь, — Макс прищурился, потер щетинистый подбородок, как будто решал непосильную задачу.

— Иди ты, — буркнул Тимур, немного оттаяв.

И вдруг остро осознал, что в самом деле ревнует. И очень так основательно, до побелевших костяшек, до состояния «дам в зубы, а потом подумаю и разберусь, кому прилетело»-. Это же Макс, последний мужик на свете, который стал бы лезть между ним и его женщиной, и все же то, как он смотрел на Асю, приколотило нервные клетки ржавыми гвоздями к источнику переменного тока. Еще бы чуть-чуть — и точно не посмотрел бы, что родная кровь.

«Собственник», — с некоторым удивлением подумал Тимур, краем уха слушая, как Макс хвастается своими победами. Как будто он не смотрел их в прямом эфире по телику.

— Еще раз будешь так на Асю пялиться — точно навешаю по самое не балуйся, — пригрозил Тимур, искренне надеясь, что Максу хватит ума держать на поводке своего внутреннего тролля. Или как там это называется?

— Тимур, я чего спросить хотел. — Окрик Макса застал его уже в дверях. — Ребенок-то чем?

— Мой, — ответил он. И мысленно хмыкнул: рефлекс, даже задумываться не пришлось.

Ася уже крутилась на кухне: накрывала на стол, суетливо раскладывала столовые приборы, и замерла около бокалов, как будто решала, стоит ли подавать к ужину что-то «горячительное». Она успела переодеться, сменила лоскутки розового совершенства на спортивный костюмчик, застегнутый как нарочно под самое горло.

Вот вроде все прилично, а все равно стоит взгляду очертить аккуратные изгибы фигуры — и сразу хоть за подушку прячься, чтобы жену не смущать. А ведь счастье было так близко, эх.

— Не ставь их. — Тимур осторожно подошел сзади, обнял Асю за талию, укладывая голову на плечо. — Я не буду, а Макс вообще трезвенник.

Ася вздрогнула, но на этот раз не стала смущенно пятиться. Даже голову повернула в полоборота, приоткрыла губы — и Тимур не смог удержаться от поцелуя. Легкого, почти невесомого касания губами, «перченого» ласковым поглаживанием языка. Ася потянулась к нему, встала на носочки, раскрылась для более смелой ласки.

— Хочу тебя прямо на этом столе, — признался Тимур, и удивился, каким болезненно голодным прозвучал собственный голос.

Она втянула воздух ртом, закрыла глаза. Тело под пальцами задрожало, выгнулось ему навстречу. Нижняя часть спины впечаталась в твердый член.

Мысли в голове метались от желания расстегнуть молнию на ее спортивной кофте, накрыть ладонями грудь, и ласкать ее соски пальцами до тех пор, пока она не кончит от одной этой ласки, к острой потребности просто стащить с нее штаны, просунуть ладонь между ногами и почувствовать, как его краснеющая жена реагирует на ласки.