— Уже, — разглядывая парня в щель, ответила она. — Твой брат Макс?

— Уже приехал? Я думал, будет дольше добираться. Не бойся, он не буйный, впускай. Все, через десять минут буду.

Ася впустила Макса в дом, отошла к стене, наблюдая, как он раздевается.

Ощущения странности происходящего накатывало тяжелыми волнами. Вот и пришло время знакомиться с семьей Тимура. И она, ожидаемо, оказалась совершенно к этому не готова. Точнее сказать, не готова к тому, что его младший брат — она помнила это из рассказов Тимура — окажется двухметровым амбалом с почти сошедшим, но еще заметным синяком на подбородке и разбитой нижней губой, и горбинкой на переносице, как будто у него пару раз нос был сломан в одном и том же месте.

Заметив, что она пристально его рассматривает, Макс улыбнулся. Улыбнулся, как Тимур: широко, открыто. Если бы подправить пару черт, они бы точно сошли за близнецов, хоть Макс, насколько она помнила, был года на три младше брата.

— Я не бандит, рыжик, — сказал он, присаживаясь на корточки и мутузя довольного Бакса. Пес разве что не на спине качался от радости. — Я — спортсмен.

— Боксер? — машинально спросила Ася. Это объяснило бы и его сложение, и синяки на лице, и сбитые костяшки пальцев.

— Не угадала, рыжик. Знаешь, что такое ММА?

— Впервые слышу.

Кажется, он был в шаге от того, чтобы обидеться, но раздумал, встал, на ходу, без стеснения стаскивая куртку, а следом и свитер, под которым ничего не было.

Ася почти вжалась в стену, мечтая только о том, чтобы этот парень поскорее исчез из поля ее зрения.

— Я в ванну — только с самолета, и зверски устал. А ты пока погугли, что такое ММА. И Хищника заодно, — подмигнул он, стаскивая кроссовки и бегом, почти вприпрыжку, поднялся по лестнице.

— Привет, малень…

Тимур не закончил. Только-только вошел в дом, стараясь не шуметь оберткой букета ромашек, но Ася была уже тут как тут. В чем-то настолько тонком и нежно-розовом, что даже стоя от нее на расстоянии пары метров, он четко видел под тканью очертания ее твердых сосков. Рот сразу наполнился слюной от одного воспоминания о том, как прошедшей ночь он с остервенением прикусывал их, и дразнил языком. И что они правда оказались вишневыми на вкус. Как такое может быть — хрен его знает. Тимур поводил языком во рту, сглотнул, сделал шаг навстречу, четко осознавая, что хочет швырнуть цветы куда подальше, перебросить жену через плечо и понести ее в спальню, как пещерный человек.

— Привет, — краснея, пробормотала она. Потянулась, чтобы поправить пояс, но Тимур остановил ее.

— Нет, не шевелись.

В два шага подошел к ней, одной рукой обнимая за талию, снова оценивая ее миниатюрное сложение.

— Что у тебя под этим халатиком, Морковка? — спросил ее на ухо, вкладывая в руку цветы. — Ради бога, скажи, что ты голая.

Пальцы потянулись к полам халатика, нырнули внутрь, пробежали по теплому бархатному бедру, выше и выше, пока не наткнулись на кромку ночнушки. Тонкая, гладкая, наверняка стечет очень соблазнительно стечет по ее телу, когда он попросит Асю раздеться.

— Тимур… — выдохнула она, прижимаясь всем телом, поднимаясь на носочки, обволакивая запахом волос.

— Макс где? — спросил он, ловко запуская пальцы в ленту пояса, распуская его без особых усилий.

— В ванной, сказал, что будет окисать, — рвущимся от его действий голосом, ответила она.

— А Тим?

— Спит. — Она выдохнула, когда халат сполз на пол. — У него был очень насыщенный день.

— Маленькая, я весь день мучаюсь с эрекцией, — признался он, направляя ее руки, чтобы помогла ему снять пальто. Пальцами ног стащил туфли, рванул галстук. — Думаю о тебе и схожу с ума.

Она снова покраснела, но потянулась, откликнулась на ласку, слепо пошарила по его груди, выискивая пуговицы. Тимур увлек ее в сторону подсобки со стиральной машинкой. Весь день думал о том, что придет домой, сгребет в охапку свою маленькую женушку и выплеснет на нее свое желание.

— Гммм… Молодежь, — перебил их насмешливый голос. — Может сначала брата обнимешь, а? Не, я конечно понимаю, что у вас медовый месяц и все такое…

Тимур сцепил зубы, чтобы не выругаться, а Ася ошарашенно подпрыгнула у него в руках. Молнией подняла халат, закуталась в него. Если бы кожа могла жечь насквозь, то наверняка она бы стояла голой — так разрумянилась от стыда.

Тимур с сожалением покосился в сторону подсобки — ладно, это можно отложить и до завтра.

— Я тебе голову в следующий раз откручу, раз ты ею все равно не пользуешься по прямому назначению, — беззлобно проворчал он, прикрывая спиной Асю, чтобы та отдышалась и пришла в себя.

— Я сказала, что мы поженились, — виновато ответила Морковка.

— Умница, — похвалил он, ругая себя за то, что сам забыл предупредит Макса о кардинальном изменении в своей жизни. Не потому, что это не имело значения, а потому, что Макс свалился как снег на голову час назад, хоть должен был приехать не раньше первых чисел января. И, традиционно, поехал к нему, хоть у него была своя хорошо упакованная квартира.