– Ладно, дружище, не парься. – Колганов вздохнул и взъерошил волосы. Какие слова обычно говорят, когда хотят поддержать? – У всех бывают промахи. Ничего такого писать не собираюсь. Было и прошло. Блин, ну ты и влип. Причём, не без моего участия.

– Так Лазаревский напишет. – Трезво оценил полицейский. – Или ты хочешь сказать, что информационную повестку создаёшь сам?

Колганов не стал увиливать:

– Не сам. Ты же прекрасно понимаешь.

– Вот и я про это. Просто… - Марченко замялся, подбирая нужные слова.
– Просто не ожидал, что ты отреагируешь на это спокойно.

Колганов подошёл к окну и поднял жалюзи. Яркий свет ударил в глаза и заставил зажмуриться. Марченко влип, но виноват в этом сам. Всё же его немного жаль. Ведь он молодец, делает свою работу. Впрочем, чёрт меня дёрнул отдавать ему пулю. Идиот! Что нас обоих ждёт впереди? Ладно…чем смогу, помогу. А дальше… сам… извини…

– Послушай, мне на это реально наплевать. – Он проморгался, пытаясь утихомирить солнечных зайчиков.
– Не знаю, почему. Может, стал крутым, пофигистом. Или просто устал. Да, отдал тебе пулю. Ты попросил, я согласился. Не хочу за это оправдываться. Всю жизнь и делаю, что оправдываюсь. Надоело. В конце концов, я железно уверен в том, что из винтовки Яна Григорьевича никто никого не убивал.

– Ты же понимаешь, что я должен был отработать версию? – Словно оправдывался следователь.

– Разумеется. – Согласился Колганов, трижды пожалевший о своём поступке. – Просто мы договорились, что угомонишься, если получишь пулю. Вот ты её и получил.

Марченко обхватил голову руками. Наконец, выдавил:

– Ладно, признаем очевидное: этот обыск – моя самая большая ошибка. Я идиот. Подставился по полной. Причём умом это понимал с самого начала, но в сердце жила надежда на то, что Лазаревский где-то оступится, совершит ошибку. Пусть маленькую, но достаточную, чтобы схватить его за яйца. – Он замолчал, разрываемый горестными мыслями.

Тут Колганов вспомнил странный сон. Человеку, положение которого хуже твоего, о приснившемся можно рассказать безбоязненно.

– Марченко?

– Что?

– Хочешь, подслащу пилюлю?

– Попробуй, - бесцветным тоном ответил тот.

– Мне приснился идиотский сон. Будто подслушиваю разговор двоих. Лиц не видно. Они о чём-то спорят. Молодой и постарше. Через какое-то время молодой кричит от боли. Ну вроде как старый его убивает. Потом проснулся.

– Обхохочешься, - съязвил собеседник.

Колганов поднял кулон. Половинки разорванной цепочки грустно покачиваются в воздухе.

– Прикол в том, что эти голоса – мой и Яна Григорьевича. Мы стоим под раскидистым дубом, а рядом полуразрушенная детский городок.

В трубке надолго воцарилась тишина.

– Эй, ты меня слышишь? – Забеспокоился журналист. – Кому рассказываю?

– Слышу-слышу. – Последовал ответ. – Просто Ян Григорьевич и разрушенный детский городок – это символично.

Глава 80

– Адвар Айдарович, я знаю… - Дальше можно говорить что угодно. Нести полную чушь или пытаться умничать. Правда в другом: после фиаско с обыском он чуть ли не постоянно занимался самоедством. Корил себя почём зря. Даже позвонил Колганову – так хотелось выговориться. И, в конце концов, это надоело. Не то, чтобы начальнику огрызнуться в лицо. Но чувства вины нет. Уже нет. На смену ему пришла апатия. Вялая и аморфная, как подтаявший студень.

– Что ты знаешь, Марченко? – Валеев изо всех сил пытался держать себя в руках.

– Что я облажался. – Полицейский вздохнул и непроизвольно пошарил глазами в поиске чистого листка бумаги. – Готов взять всё на себя и написать рапорт.

Начальник следственного отдела побагровел.

– Какая жертвенность, однако!

Марченко отвёл взгляд в сторону

– Всё ради доброго имени коллектива.

– Марченко, я пошёл тебе навстречу по двум причинам. – Валеев загнул палец. – Первая: у тебя хорошее чутьё, и я высоко ценю тебя как профессионала. И второе. – Загнул второй палец. – Мне просто позволили это сделать. Нужные люди были в курсе.

– Замечательно. – Полицейский опустил взгляд на сцепленные пальцы рук. Что тут скажешь?

Валеев прокашлялся.

– Итог сей басни следующий: никто тебя не выгоняет. – Тон его голоса приблизился к нормальному. – Но перед Лазаревским ты должен извиниться. Причём публично и перед выборами. Считай это приказ.

Того от услышанного передёрнуло. Апатию как рукой сняло.

– За что? – Возмутился Марченко. – Поступила информация. Я был обязан по ней отработать!

– Мне повторить? – Валеев смерил подчинённого стальным безжалостным взглядом.

– Нет. – Процедил сквозь зубы Марченко. – Я всё понял. У меня есть время подумать?

Собеседник недобро прищурился.

– Сам как думаешь?

Глава 81

Костёр освещает лица собравшихся: длинные седые волосы, окладистые бороды и… игра огня в глазах.

– Как всем известно, Хранителю карты обещана смерть. – Первым взял слово Владыка Солнечных. Впрочем, своё мнение он всегда, по праву старшего, приведёт последним. – Небесные страницы показывают соитие золота и яда Падшего. До поры над Хранителем держала обережный круг Псиведьма. Но она, жертвуя собой, вошла в Священный костёр и увлекла за собой Змею. Хранитель карты отныне беззащитен. До недавнего времени у нас не было оснований опасаться за его жизнь. Однако сейчас Время требует решения. Прошу высказаться.