Колганов взял кулон и подошёл к зеркалу. И словно ток прошил тело. Он покачнулся и едва удержал равновесие. Стены комнаты стали пластичными и, как хамелеон, принялись менять цвет и пульсировать. Перед глазами кружит хоровод непонятных картинок: отмечающие Хэллоуин подростки, расползающийся огонь, крики, смрад и смертельный жар; гигантский костёр и танцующие вокруг него девушки в полупрозрачных одеяниях; дорога в лесу, впереди – смутно знакомая фигура, потом темнота и шорох шагов, костёр и… большая чёрная змея. Она бросается на него и валит на холодный каменный пол. Он лежит, не в силах пошевелиться. Сквозь пелену тумана доносится знакомый женский голос и вторящее ему злобное шипение. Потом истошный вопль и… гробовая тишина. Потом… потом… что потом?

Журналист просунул голову через золотую цепочку и медленно опустил на шею. В то же мгновение закричал от боли. Дикая, обжигающая, расплывающаяся раскалённым свинцом по телу, она скрутила тело. Картинка перед глазами стабилизировалась, и молодой человек смог, наконец, сфокусироваться на том, что находится перед ним: большая чёрная змея, не мигая, уставилась на него. Слух резануло глухое, клокочущее шипение. Антрацитовая пасть раскрылась и обнажила длинные острые клыки. Затем змея сжалась, готовая атаковать жертву. Страх отсутствует. Словно момент укуса он уже пережил раньше. В прошлой жизни. А вот что произойдёт дальше, неведомо. Колганов почувствовал, как сердце его остановилось…

…Жизнь вернулась в тело так же неожиданно, как выскользнула. Прохлада, витающая вокруг, наполняет собой пространство и медленно исцеляет обугленную плоть. Слабыми, еле слушающимися руками разорвал цепочку и стянул обжигающий кулон.

Стены и обстановка приобрели привычные формы. Змеи нигде нет, но сердце бешено колотится. И это замечательно. Значит, он жив. Значит, перевернул ещё одну страницу собственного повествования. Обессилевший, перевернулся на спину и задумался. Ведь мыслить – единственное, что он может себе сейчас позволить.

О чём, чёрт возьми, говорил Марченко? Какое прошлое? Змея? Смутные образы роятся в сознании и кричат о том, что он раньше это видел. Где, в другой жизни? Чёрт подери, что происходит? Что происходит со мной?

И чем дальше, тем однозначнее: вопросов больше, чем ответов.

Глава 76

– Ян Григорьевич, хотел спросить… а почему вы настояли на том, чтобы Марченко оставили в органах? – Колганова и впрямь мучает сей вопрос. Он, хоть в этом самому себе признаться стыдно, немного раздосадован тем фактом, что следователя не уволили. – Марченко сыграл свою роль, невольно увеличив наш рейтинг. Так зачем же оставлять мавра, сделавшего своё дело?

– Егор, всё очень просто. – Терпеливо начал Ян Григорьевич, явно пребывающий в прекрасном расположении духа. – Ты правильно подметил, что своими необдуманными шагами бедолага сделал работу, достойного целого штата пиарщиков. Только, демонстративно простив его, мы ещё сильнее повысим наши шансы. Народ ценит великодушие, ведь это – проявление силы.

Колганов решился на откровенность:

– Я предлагал ему стать моим телохранителем, - запоздало признался он.

Ян Григорьевич удивлённо вскинул брови.

– Весьма экстравагантный жест с твоей стороны, учитывая мои сложные с ним отношения.

Молодой человек виновато пожал плечами.

– Да, вы как политические противники.

– Соперники. – Поправил его собеседник. – В политике соперники. Потому что между сторонами всегда есть что-то общее. Например, государство. Что касается меня и этого следователя, то мы расходимся идеологически. Тем не менее, я приму как неизбежное, если он согласится на твоё предложение. Но, как понимаю, этого не произошло?

Впрочем, сейчас, по прошествии некоторого времени, Колганов даже рад, что Марченко предложение отклонил.

– Да, он отказался, - подтвердил журналист.

– Это его выбор. – По лицу Яна Григорьевича скользнула тень задумчивости. – Теперь предлагаю сменить тему. Я заказал одному небольшому статистическому агентству опрос на тему «За кого бы вы проголосовали, если бы выборы состоялись завтра?»

Молодой человек с интересом подался вперёд.

– Когда будут готовы результаты?

– Они уже готовы. – Ян Григорьевич выжидательно помолчал. – За нас готова проголосовать почти треть опрошенных – двадцать девять процентов.

Колганов лихорадочно сопоставлял услышанную цифру со средней явкой.

– Это…

Глаза собеседника знакомо блеснули сталью.

– Это мало, Егор. – С нажимом сказал он. – Этого недостаточно. Мы достойны большего.

Глава 77

– Я хочу тебе кое-что показать. – Пси поманила человека. – Думаю, тебе это будет интересно. Следуй за мной.