А в это время нам пришлось отразить несколько попыток врага выбить нас из Иваново. С юга немцы дважды атаковали силами танковой роты и двух стрелковых батальонов, предваряя каждую атаку артналётом.

Я сидел вместе со всеми в окопах, стреляя из ПТР по стальным коробочкам и пехоте противника.

Сначала был азарт, потом пришла усталость и досада, что немцы никак не угомонятся.

«Вас сюда не звали, уроды», - прошипел я про себя, наведя прицел на лобовую плиту «тройки», ползущей точно на меня по полю. Дистанция было чуть менее пятисот метров. Даже для обычной противотанковой пушки взять в лоб этот танк было бы невозможно. Для стандартного ПТР тем более. А вот магия легко справилась.

Я потянул за спусковой крючок, почувствовал, как активировались на краткий миг руны на оружии, а в следующий миг из ствола вырвался небольшой огненный шарик, почти невидимый под лучами солнца. За секунду файербол пролетел эти сотни метров и, проплавив несколько сантиметров брони, вошёл внутрь. Именно там он должен был взорваться, поразив экипаж и боеукладку при везении. Судя по резко остановившейся машине, как минимум механик спёкся (в прямом смысле).

Расправившись с первым танком, я навёл ствол ружья на его соседа левее, на небольшой Т-2, который поливал наши позиции из малокалиберной автоматической пушки. При этом лавировал и укрывался за остовами подбитых товарищей.

– На каждый хитрый болт, есть гайка с лабиринтом, - пробормотал я себе под нос и выстрелил прямо в корпус ранее подбитого танка, за которым сейчас укрылся хитрован. При этом добавил маны в заряд. Так что, огненный шар легко пробил «стенку» и поразил цель, которая тут же задымила, а потом разом вспыхнула, как костёр, в который бросили тряпку, щедро смоченную керосином. – Вот так-то! Моё кунфу сильнее твоего, хе-хе…. А вы куда?! А ну – отставить.

Несколько гитлеровцев, укрываясь в складках местности и в дыму от горящей травы и подбитой техники, подобрались к нашим позициям метров на триста, и сейчас устанавливали пулемёт, рядом с которым залегла пара стрелков с винтовками.

Для них я использовал разрывной фаербол. Огненный шар ударил точно в пулемёт и взорвался, осыпав гитлеровцев раскалёнными осколками, каплями расплавленного металла и накрыв огненным облаком. Следом для гарантии я выстрелил туда ещё раз. Те, кто выжил от взрыва и осколков, погибнут от повреждения лёгких, которые ещё не научились дышать раскалёнными газами.

Тут до меня донесся чей-то отчаянный испуганный возглас, перекрывший даже шум боя:

– Воздух!!!

«Юнкерсы» оставались незамеченными до самого последнего мгновения, зайдя на нас со стороны солнца, которое, хоть и наступил уже вечер, всё равно висело высоко над горизонтом и ярко светило. Лишь когда уже бомбардировщики перевернулись через крыло и врубили сирены, стало известно об их присутствии. Девять грозных машин, одни из лучших в авиапарке Люфтваффе, да и, пожалуй, всего мира.

Навстречу им ударили две спаренных пулемётных установки из центра Иваново, поставленных там специально на случай авианалёта. Обе зенитки (хотя и громкое слишком название для кустарной установки из пары эмгэшэк) были с рунами. Первая же очередь «пилы Гитлера» отрубила крыло головному «юнкерсу». Тот закрутился в воздухе, как мёртвая бабочка и рухнул в нескольких сотнях метрах от окраины городка. Второй и третий успели сбросить бомбы, но взяли прицел неправильно, отчего смертоносный груз разнёс несколько домов и перепахал пару улиц. К счастью, позиций и каких-либо пунктов дивизии там не было. Гражданским, вот, досталось, скорее всего.

Сбросить-то бомбы они сбросили, но избежать наказания не смогли и при выходе из пике попали под трассы пулемётов.

– А теперь Горбатый, - сквозь зубы произнёс я, успев приготовиться к удару по оставшимся самолётам, когда зенитки разбирались с первой тройкой. Абмирутаруами привычно проглотил весь мой оставшийся резерв маны и несколько лет жизни, наградив в ответ слабостью и головокружением. Но и с задачей справился на пять с плюсом: в одно мгновение в небе рядом с заходящими в пике «юнкерсами» образовалась чёрная грозовая туча, выстрелившая во все стороны сотни ветвистых молний. – Съели, суки?!

Два бомбардировщика разлетелись на куски прямо в воздухе. Остальные посыпались на землю, где и прогрохотали в последний раз в своей жизни, разметав на сотни метров осколки бомб и фюзеляжей.

На некоторое время из-за испортившегося самочувствия, я выпал из боя, а когда пришёл в себя, то сражение, как оказалось, уже давно закончилось. Практически одновременно с уничтожением «юнкерсов» наземные войска резко отступили, оставив на поле перед нашими позициями полторы сотни тел в фельдграу и почти двадцать дымящихся танков с бронемашинами.

В штабе все стояли буквально на головах.

– Что за шум, а драки нет? – поинтересовался я у Маслова. Тот уже даже не морщился в ответ на такое фамильярное поведение, привык.

– Недавно сообщили, что освободили пленных. Только их там оказалось больше пяти тысяч. Немцы буквально перед нашим наступлением пригнали туда личный состав из мелких концлагерей и мужское население с деревень и городов, которое записали в неблагонадёжное. Там они фильтр устроили – ловят евреев, цыган, наших командиров и политработников, - дал он мне ответ.