Маркус Грин.

Вот уже несколько часов подряд в моих лёгких застрял этот аромат кофе и корицы, исходящий от мужчины. Почувствовала его с того момента, как только впервые приблизилась к англичанину. И, сколь бы ни пыталась абстрагироваться от этого пронизывающего ощущения, оно всё равно буквально обволакивает меня незримой пеленой, въедающейся в нутро.

Хуже всего то, что почему-то начинает казаться – куда бы я ни делась после, как бы далеко ни был от меня Маркус Грин – терпкий запах навсегда останется со мной. Но так быть не должно. Ни в коем случае. Как минимум потому, что это начинает мне нравиться… А я начинаю сомневаться. Абсолютно во всём, в чём была стопроцентно уверена ещё какие-то сутки назад.

Когда-то я провела сотни бессонных ночей, разглядывая идеальные волевые черты лица этого мужчины, запечатленные на фотографиях. У меня таких было даже не десятки. Сотни. Я смотрела и смотрела на них, словно безумная, чувствуя, как в душе зарождается ядовитая ненависть к жестокому бессердечному зверю, прячущемуся за фасадом обычного мужчины, занимающего высокое положение в обществе.

Однако теперь ненависти я совсем не испытывала, сколь бы отчаянно ни пыталась искать её в себе, – лишь силу притяжения, что, подобно магниту, вынуждает изучать каждый жест и изгиб силуэта, от которого так и веет силой, источающей угрозу одним фактом своего существования. Ту самую, способную погубить и признать, что этот магнетизм влияет и на меня.

Наверное, именно поэтому становится действительно страшно.

Нет, я боюсь не самого Маркуса. Того, о чём задумываюсь сейчас.

Всё не так должно было быть. Гораздо проще. Никаких эмоций. Он использует меня – я использую его, беру, что необходимо, и заставляю расплатиться за свершённые грехи. А теперь… Почему я вообще об этом думаю? Ведь не должна… Но и Грин совсем не выглядит как слетевший с катушек психопат.

Хотя, возможно, стоило бы просто прекратить бездумно пялиться на него и вспомнить о том, что всё, что в нём есть сейчас внешне, – полная фальшь. Точно такая же, какой прикрываюсь я сама. Но я не в силах сделать этого – перестать вновь и вновь смотреть на англичанина. Изучать. Не только его самого, но и то, каким образом я воспринимаю его в настоящем, а не с чужих слов. Ведь Маркус Грин не кажется действительно жестоким. Властным – да. Немного высокомерным. Расчётливым. Слегка отстранённым. Знающим себе цену. Но не истинно жестоким. Во всяком случае, не тем, кто мог бы быть способен изувечить до смерти двенадцать женщин.

– О чём задумалась, цветочек? – вырывает из пелены тяжких раздумий голос того, чей образ никак не выходит из моей головы.

Погрузившись в длительное самокопание, и не заметила, как полицейские уехали, а брюнет вернулся в дом.

Чёрт, мне нужно собраться! Перестать быть такой рассеянной!

– О тебе, – признаюсь честно, обернувшись. – Ты кажешься… Нормальным. То есть… Иногда мне начинает казаться, что ты и я… Будто не было никакого аукциона, – выдаю как есть.

В конце концов, глупо полагать, будто я могла бы реально получить менее чем за сутки два оргазма с кем-то вроде того же нелицеприятного толстосума, у колен которого сидела обнажённая азиатка на поводке. Тем более что заслуга в этом явно принадлежит по большей части стоящему передо мной, а не только моему исключительному самовнушению.

– Что, разочарована?

Скорее, сбита с толку…

– Я не это имела в виду, – ухожу от ответа.

На его губах расцветает понимающая усмешка. Он подходит ближе и склоняется, тронув сгибом указательного пальца мой подбородок.

– Как только мы окажемся в моём доме, я постараюсь компенсировать все твои ожидания, цветочек, – шепчет он мне на ухо, намеренно задевая губами мочку.

Мои глаза сами собой расширяются от удивления.

Не от самого жеста и данного слова, конечно же. Просто я уже и перестала надеяться на то, что удастся оказаться в настоящем логове миллиардера. Там, где я и желала быть с самого начала нашей встречи.

– Это что, обещание? – выдыхаю невольно.

Брюнет не отвечает. Уголки его губ дёргаются в подобии улыбки. Маркус отворачивается от меня и идёт к шкафу, с верхней полки которого достаёт два больших полотенца и аптечку. Бросает их на кровать, а после снимает с себя пиджак, аккуратно сворачивая его, прежде чем отправить туда же. Следом мужчина избавляется от рубашки и брюк, в то время, пока лично я снова веду моральную борьбу с самой собой. Всё-таки так сразу прекратить пялиться на полуобнажённое тело у меня никак не выходит.

Очевидно, англичанин часто посещает спортзал или занимается каким-то иным видом регулярных физических нагрузок. Атлетически сложенный, с широкими плечами, крепкой спиной, идеально ровным лёгким загаром – выглядит как какой-нибудь проклятый бог… Отворачиваюсь, пусть то и даётся с огромным усилием, и пытаюсь сосредоточиться на вышке связи, виднеющейся за окном.

Карабинеров, как и их автомобилей, больше нет. Пока я отвлекаюсь на присутствие Грина поблизости, они успевают покинуть территорию.

Что это за место такое вообще? Похоже на какой-то стратегический объект, вот только народа маловато вокруг и периметр открытый…

– Так и будешь здесь стоять? – тихий шёпот над самым ухом вынуждает вернуться к насущному. – Или решила отправить меня в душ одного?

Невольно вздрагиваю. И вместе с тем злюсь. Во-первых, потому что Маркус снова застаёт меня врасплох. Во-вторых – понимаю, что он намеренно так делает вот уже в который раз. Ну а в-третьих… Я сама позволяю подобное.

– Одного? – переспрашиваю и сама же отвечаю, стараясь и дальше смотреть исключительно на пейзаж за окном: – Нет, конечно, – цепляю на лицо маску лёгкой отстранённости, пряча за ней свою непомерную рассеянность. – Разве рабыня может отказать тому, кто купил её? – улыбаюсь напоказ беззаботно и стягиваю с себя куртку.