На плечи ложатся чужие ладони, слегка сжимая. Их тяжесть вынуждает меня повременить с избавлением от остальной одежды.

– Я купил пятилетний контракт, который ты добровольно подписала. Не тебя, цветочек. Хорошенько запомни это, – отстраненно проговаривает англичанин.

Но я всё равно различаю в его словах откровенный упрёк.

Впрочем, осмыслить как следует не успеваю.

– Да, я из того типа мужчин, кто не способен на ванильные отношения. Мне гораздо проще заплатить женщине, чтобы она удовлетворяла некоторые мои потребности и при этом не выносила мне мозг всей этой конфетно-цветочной ерундой со всеми оттенками розового, – продолжает Грин всё в том же тоне. – И да, иногда мои желания выходят за грань привычных сексуальных отношений в обычных парах. Не каждая согласится на подобное… Но я точно не из тех мужчин, кто будет тешить своё жалкое самолюбие, посадив женщину на поводок, сделав из неё безвольную куклу, – делает демонстративную паузу, а после дополняет вкрадчиво: – Ты меня поняла?

Иногда, значит…

– Да, Маркус, – отзываюсь тихо. – Поняла.

Следующие полминуты я посвящаю тому, чтобы расстегнуть блузку. Пальцы отчего-то пробирает мелкая дрожь, потому и выходит довольно медленно. Возможно, тому причиной служит жаркое дыхание собеседника, которое чувствую на себе, ведь он всё ещё стоит совсем близко за спиной и даже не думает отстраняться, пока моё воображение навязчиво подсовывает возможные варианты ближайшего будущего, исходя из того, что бы было совсем недавно в винограднике. А, быть может, дело просто в том, что я банально нервничаю. Сама не понимаю, по какой причине. Ещё вчера я умудрилась появиться в зале, наполненном десятками мужчин, полностью обнажённой и при этом не грохнуться в обморок, а теперь… Чертовщина какая-то!

Руки англичанин так и не убирает. Это совсем не способствует возвращению в рассудок хоть капли адекватности и возможности мыслить здраво.

– Повернись, – шепчет мужчина и сам разворачивает к себе лицом.

Шёлк кораллового оттенка соскальзывает с моих плеч. Сердце начинает биться чаще и быстрее. И я не замечаю, как юбка вслед за блузкой также оказывается на полу, у моих ног. Просто потому, что не в силах отвести взгляда от ультрамариновых глаз.

Такая ошеломляюще глубокая синева…

– Обними, – произносит ещё тише.

Послушно выполняю веление. И, как только руки обвивают шею Маркуса, он подхватывает за бёдра, приподнимает выше, вынуждая обхватить его и ногами, а затем направляется в сторону ванной комнаты, по пути избавляя меня от обуви и подхватывая оба полотенца. Стоять самостоятельно мне удаётся только внутри душевой кабины, под разрозненными потоками горячей воды.

Мужчина больше ничего не говорит. Наполняет обе ладони прозрачным густым гелем и терпеливо медленно растирает жидкость по моему телу.

Неспешные плавные движения задевают шею, ключицы, уровень декольте, спускаются вдоль линии груди, плавно перемещаются на спину, слегка надавливая на позвоночник, массируют поясницу и переходят к ягодицам, ненавязчиво прижимая к сильному мускулистому телу, позволяя ощутить животом твёрдость его возбуждённой плоти. Я шумно втягиваю воздух и не дышу вовсе. Откровенно наслаждаюсь происходящим, невольно прикрывая глаза. Постепенно вообще начинает казаться, будто бы реальность просто-напросто перестаёт существовать. Словно кто-то ставит её на своеобразную паузу, давая мне временную передышку. И всё, что было столь значимо прежде, остаётся где-то далеко-далеко. Совсем не тревожит душу и не терзает сердце. Здесь и сейчас – есть только я и зарождающиеся волны удовольствия, которые дарит мне Маркус.

Всё ещё ни одного слова. Лишь шум воды и мягкое тепло, обволакивающее разум невесомой пеленой от нежных ласк, касающихся внутренней стороны бёдер. Сердце по-прежнему стучит часто-часто, а дыхание до сих пор не может прийти в норму. Наоборот. Словно кто-то отбирает мою способность впитывать кислород. Хорошо, заканчивается эта странная эйфория быстрее, чем мои мозги окончательно плавятся от умелых манипуляций находящегося поблизости соблазнителя.

Вода выключена. Маркус заворачивает меня в одно из полотенец, прикрывает часть своего тела другим, и мы оба возвращаемся в спальню.

– Чья это комната? – не выдерживаю обоюдного молчания первой.

Почему-то никак не покидает навязчивое ощущение, что в следующую секунду сюда заявится та, кто обитает здесь на постоянной основе. А если учесть, что никакого затвора на дверях здесь и в помине нет, то…

Чудная картина предстанет тогда перед её глазами!

– Моя, – отзывает Грин.

Едва собравшаяся в единое целое картинка одного из вариантов ближайшего будущего рассыпается в моём сознании в пух и прах.

– Твоя? – переспрашиваю бестолково.

Брюнет беззаботно пожимает плечами.

– Что, выглядит не очень презентабельно? – ухмыляется встречно.

А мне требуется ещё пара секунд, чтобы осмыслить всю полноту сказанного.

– Не в том дело, – оправдываюсь, по-новому глядя на окружающее пространство. – Просто… – хмурюсь, всё ещё пытаясь усвоить полученную информацию. – Зачем тебе здесь…То есть, что это за место такое?

Англичанин едва заметно улыбается, окидывая меня снисходительным взором, подобным тому, каким учитель может смотреть на нерадивого ученика.