– Всё, – неожиданно жёстко проговаривает самый старший среди присутствующих. – Хватит на сегодня.

С виду брюнет обращается к брату, но отчего-то кажется, будто истинный посыл предназначен как раз для моих мысленных терзаний. Я невольно вздрагиваю и возвращаюсь к приготовлению кофе, прогоняя туманные образы из подсознания.

– Я жив. И в порядке. Как и моя… гостья, – продолжает тем временем Маркус. – Теперь, когда ты и Аарон в этом воочию убедились, можете проваливать. Оба.

От удивления снова замираю.

Уж слишком грубо… Хотя из того, что я успела когда-то себе уяснить о последнем поколении семейства Грин, старший всегда заботился о младших братьях и испытывал к ним глубокую привязанность. Наверное, именно поэтому подобная резкость застаёт врасплох. Однако, в отличие от меня, для Райана то не становится никакой неожиданностью. Он лишь сухо кивает на слова родственника и направляется прочь из кухни, напоследок обронив:

– Приятно было познакомиться, Стейс. Надеюсь, мы ещё увидимся.

Я бы, может, и отреагировала подобающе, но Райан покидает нашу компанию гораздо быстрее, чем успеваю открыть рот. И минуты не проходит, как из холла вновь слышится его голос, на этот раз обращённый к вернувшемуся со второго этажа Аарону, а после дверь центрального входа в поместье закрывается за их спинами. Почти сразу и Маркус удаляется из кухни. Молча.

– Н-да… – ворчу самой себе под нос, наконец, по-настоящему сконцентрировавшись на кофемашине.

Последнее занимает не так уж и много времени. Вскоре две чашки долгожданного латте готовы. Я не знаю, куда ушёл хозяин дома. В спальне его не нахожу. В итоге просто остаюсь там в одиночестве, наслаждаясь маленькими глотками приготовленного напитка, раз за разом прокручивая в памяти недавние события, которые, подобно кусочкам пазла, так сразу никак не желают складываться в нужную картинку.

Проходит не один час, а англичанин так и не возвращается…

За окном по-прежнему темно, хотя до рассвета остаётся не так уж и много времени. Уснуть так и не удаётся. Да и вообще чувствую себя неуютно в этой огромной пустой спальне. Не уверена, можно ли мне безнаказанно шляться по всем уголкам поместья, но ведь Грин сам сказал, чтобы я устраивалась поудобнее… Вот и отправляюсь на поиски хозяина владений.

Хорошо, долго блуждать по тёмным коридорам всё же не приходится.

Нахожу англичанина в спортзале. Освещение в комнате не горит, но блики от уличных фонарей разгоняют кромешный мрак сквозь широкие окна, не обременённые шторами или жалюзи. Среди обилия зеркал и тренажёров, мужчина занимает скамью, чья спинка изогнута под углом в сорок пять градусов. На нём надеты лишь домашние штаны свободного кроя, даже обуви нет. Глаза закрыты, а руки, обмотанные бинтовкой, заведены за затылок и сцеплены в замок. Он поднимает корпус, каждый раз дотягиваясь правым локтем до левого колена, и негромко считает. Судя по всему, моё появление остаётся незамеченным. По крайней мере, внешне.

– Маркус, – произношу негромко.

Останавливаюсь в двух шагах от него. Но он совершенно не реагирует. Продолжает своё занятие, будто бы меня не существует.

Ничего не остаётся, как некоторое время просто продолжать наблюдать за бесстрастным лицом и слушать тихий голос, перебирающий цифры.

Спустя минуту вообще начинает казаться, словно я его имя вслух и не произносила. Только в мыслях. Там оно звучит, к слову, очень часто. Намного чаще, чем стоило бы. Или хотелось бы мне самой.

– Маркус, – не выдерживаю в итоге, шагнув ещё ближе.

Брюнет замирает. Складывается впечатление: не дышит даже. Только ресницы подрагивают едва заметно. Могу видеть это, потому что подошла к нему слишком близко. И никак не могу перестать смотреть в его лицо.

– Тебе не стоило ждать моего возвращения, – наконец, следует приглушённо от Грина. – И сюда приходить тоже не следовало.

Мне требуется самая долгая в моей жизни секунда, чтобы побороть порыв исправить обозначенную оплошность, отправившись обратно в спальню.

– Но я здесь, – отзываюсь как можно ровнее.

Однако в голосе всё равно проскальзывает заметная дрожь.

Хотя с чего бы это мои нервишки вновь начали пошаливать?

– И уходить, похоже, не собираешься, – отпускает замечание мой собеседник с усталой улыбкой и поднимается со скамьи. – Не спится? – дополняет с деланой заинтересованностью.

На меня он больше не смотрит. Берёт полотенце, висящее на ручке беговой дорожки, и вытирает лицо, повернувшись ко мне спиной.

– Не спится, – повторяю за ним, а через короткую паузу решаюсь озвучить и источник оного: – Случившееся вчера утром никак не выходит из головы.