Шрифт:
Это приглашение так растрогало Анну Петровну, что она вдруг смешалась.
— Спасибо вам!.. Нельзя мне, оттуда не отпустят меня... И я не одна...
Расстались очень тепло, и с этим теплом, рожденным оттого, что Анна Петровна заново, на себе самой, почувствовала, как дорожат у нас каждым человеком, как ждут его в любом уголке, особенно в таежном, ехала она домой всю дорогу.
— Дмитрий! — сказала Анна Петровна Шаху после возвращения. — Была я сегодня на Улалушинском заводе. Какие там люди!
Она рассказала о поездке тем восторженным голосом, который он впервые услышал у нее только на площадке.
— Так что ты, Дмитрий, смотри... Я стала теперь нужна всем! И на Улалушинском заводе смогу жить в особнячке. Одна! И директор там — молодой инженер...
— А я разве старый?
Они смеялись весело, от души.
ГЛАВА VIII
Приближение срока выдачи ванадистого чугуна вызывало у профессора Бунчужного особое состояние, анализировать которое он не хотел.
Уже седьмой день сушилась печь горячими газами; она плохо прогревалась: профессор решил продержать ее на сушке подольше. Заканчивались подготовительные работы к загрузке печи. На восьмой день прибыл на рудную эстакаду первый поезд с титано-магнетитами. Наполнились бункера. К экспериментальной домне поднесли на носилках высушенные дрова и отборный кокс. Все было готово к задувке, но профессор отложил на вечер, а вечером объявил, что задувка откладывается на утро.
Федор Федорович следил за температурой печи, как следит врач за температурой тяжко больного человека. В тот первый день подготовки печи к задувке Бунчужный, Надя и мастер Городулин, прибывший из Донбасса, не уходили из цеха до утра.
— Как печь? — спросил Гребенников.
— Охлаждена нормально.
Голос Бунчужного звучит глухо, напряженно.
— Итак, начнем!.. Надежда Степановна! Велите загрузить печь дровами.
Надежда командует.
Печь сначала загружают дровами, затем древесным углем, стружкой, коксом. Все совершается молча: каждый как бы чувствует, что в этот момент лишнее слово может только вызвать раздражение. Полили мазутом. Загрузка велась через фурменные отверстия, вручную, лопатами и вилами.
Гребенников всматривается в лицо Бунчужного. Щеки Федора Федоровича покрыты щетинкой, точно инеем, под глазами синева.
— Отосплюсь потом! — улыбается Бунчужный. — Вот и Надежда Степановна и мастер Городулин не спят вторые сутки... Я рад, что там все в порядке, — профессор показывает в сторону первой печи-гиганта.
Они обходят печь.
«Хоть бы все благополучно обошлось...» — думает Гребенников.
— Не надо ли вам чего-нибудь, Федор Федорович?
— Спасибо. Ничего не надо.
Бунчужный садится возле сифона с сельтерской водой, пьет, хотя пить вовсе не хочется. Гребенников уходит.
Вскоре становится известно, что задувка откладывается на десять часов утра.
«Старик тянет...» — думает Надя. Ей очень жаль Федора Федоровича: он сразу как-то осунулся за последние дни, и она тревожится о его здоровье.
— А вы обратили внимание, — говорит Надя профессору, — что ни одна смена не торопится уйти домой? Каждая хочет, чтобы выдачу ванадистого чугуна связали с ее именем.
Бунчужный оглядывается. Возле экспериментальной печи людно.
— Что такое? Кто это?
— Рабочие других цехов. Все интересуются. Все расспрашивают.
Профессор пожимает плечами. Он идет в газовую. На контрольно-измерительных приборах температура куполов кауперов: 600—1 100—750.
К горну приходит Николай. Он только что вернулся из командировки.
— Как хорошо, что ты приехал! — обрадованно встречает Николая Надя.
— Ну, что у вас? Как печи?
— «Гигант» задули вчера. Волощук даст чугун сегодня. На мартене у Шаха также все в порядке. Сталь будет тридцатого. А мы должны дать первого мая...
— Дадите?
Надя медлит с ответом.
— Пока ведем подготовку... Сложно все это, Коля... Очень сложное дело...
Она хочет рассказать о беспокойстве профессора за экспериментальную печь, но ей тяжело об этом говорить даже с Николаем.
— Как тебе съездилось, Коля?
— Первого мая у нас будут гости. Приедут из крайкома, возможно, и из Москвы. Экспериментальная печь не подведет? — спрашивает Николай. — Ванадистый чугун получим?
Надя задумывается.
— Так напряжены все мы... Задувка задерживается. Профессор решил выдержать еще печь после просушки, боится за нее... Проверяем охладительную систему...