Фиро стиснул зубы, пытаясь подчинить себе необузданную тупую ярость. Перед ним, закинув ноги на стол, восседала Бернадет. Ее угловатый, натянутый силуэт вырисовывался на фоне окна. На обитых сталью мужских сапогах играли блики заходящего солнца. Такую обувь всегда носили пираты и разбойники, пряча в мысках выкидные лезвия…

– Сама пришла, – прорычал сквозь стиснутые зубы Фиро, понимая, что ничем хорошим подобный визит сулить не может.

– Как видишь, – мечница с ленивой улыбкой развела руками. – А об этом даже не думай, – она устало погрозила затянутым в кожу перчатки пальцем, заметив, Фиро сжал рукояти мечей. – Иначе…

Подавив зевок, Бернадет кивнула в подступающую темноту, и оттуда выдвинулись двое воинов. Один держал Сима, приставив к его горлу кинжал, второй целился из арбалета.

– Не сомневался, что сражаться честно, лицом к лицу вы не станете, – Фиро смерил незваных гостей презрительным взглядом. – Сделаете все по-крысиному.

В ответ Бернадет только поморщилась, будто услышав несусветную глупость, раздраженно помахала рукой:

– Есть два типа людей: те, что жертвуют собой, и те, что жертвуют другими. Вторые имеют обыкновение выигрывать – такова жизнь. Не трать время на глупые разговоры о чести. Клодия прислала меня за тобой, так что давай, складывай оружие, если не хочешь, чтобы крестьянскому щенку перерезали горло. Сдашься сам, без проблем – мальчишка выживет.

– Разве крысиному слову можно верить?

– Сказать честно, мне претит эта игра в заложников. Я с ними не церемонюсь обычно, но сегодня сделаю исключение. Мальчишка твой мне не к чему. У нас таких целая Фирапонта, – мечница равнодушно взглянула в глаза застывшему в злой безысходности врагу и предупредила. – У тебя нет шансов, Фиро. Даже если ты сбежишь сейчас, освободив друга, что маловероятно, мы с Клодией найдем, кому приставить к горлу клинки. Кто пожалел одного, пожалеет и остальных. Силен лишь тот, у кого сердце тверже камня, а ты разменял свою силу на жалость и сочувствие, Фиро. В Пане много беззащитных женщин, стариков, детей… Ты ведь не позволишь им погибнуть за тебя, так ведь? Да и мальчишку ты не отобьешь. На его шее смертоносный амулет-удавка, который сработает очень быстро и неотвратимо. Даже если ты убьешь нас сейчас, спасти друга не успеешь. Сложи оружие, если не желаешь, чтобы из-за тебя опять кто-то погиб.

Ответа не последовало. Звякнула сталь брошенных на пол мечей, и очумело, умоляюще замотал головой Сим: «Не слушай ее, не делай этого!» – беззвучно произнес перекошенными, онемевшими губами.

– Добро пожаловать в новую Фирапонту, – довольно улыбнулась мечница. – Не надо было сюда возвращаться, ведь для тебя здесь уготовано только одно место – в цепях на эшафоте, – не договорив, Бернадет чутко вскинулась, прислушалась к звукам за стеной. – И собаку свою усмири, я знаю, что она рядом…

Когда в зал вошла Клодия, цепи на его руках стянулись сильнее. Локти вывернулись в суставах, а безжалостная сталь глубоко продавила кожу.

Колдунья подошла почти вплотную. Шелестя длинным шлейфом присела в насмешливом реверансе.

– Господин Арагана, собственной персоной? А мы вас давно ждем, – она хлопнула в ладони, жестом приказывая слугам принести кресло. – А вы все бегаете от нас по лесам по долам, как взбесившаяся собака от хозяина.

– С каких пор ты стала тут хозяйкой? – Фиро смотрел на колдунью прямо и холодно.

– Огрызаешься? Зря, – не стерпев дерзость, оскалила зубы Клодия.

На какой-то миг ее лицо, искаженное маской злобы, пошло морщинами и пятнами, просветив сквозь фарфор девичьей нежной кожи обесформленные черты дряхлой старухи.

– Отвесь-ка ему хорошую затрещину, Шайя, чтоб не бросался словами, – усмехнувшись, фыркнула Бернадет.

– Кому? – в недоумении пожал плечами великан.

– Ему, – мечница кивнула на пленника, но Шайя не торопился выполнять приказ.

– А кто это? – он склонил на сторону голову и вопросительно взглянул сначала на Бернадет, а потом на Клодию.

– Это Фиро, – устав от тупости подопечного недовольно буркнула Клодия. – Младший братец нашего Айзе.

– Какого Айзе? – продолжил расспрос Шайя, повергнув нетерпеливую колдунью в бешенство.

– Да никакого! Уже никакого, кретин! – заорала она на здоровяка, и тот испуганно попятился за спину Бернадет. – Так вот, ты! – она переключила свой гнев на Фиро. – Знай, что я – владычица этих земель сейчас, а потом под моей властью будут и другие. Я почти Королева, так что стой передо мной, как слуга, как раб, и не смей открывать свою песью пасть в сомнении…

Она встала с кресла и, повернувшись спиной ко всем присутствующим, отправилась к перилам балюстрады, чтобы осмотреть свои владения.

– Какая ты Королева, – послышалось позади; в спокойном голосе Фиро прозвучала нескрываемая усмешка. – Ты – просто портовая девка с темноморского побережья.

– Девка? – Клодия замерла, застыла на месте статуей, потом медленно развернулась, вперила в пленника ненавидящие жуткие глаза. – О, да! Я не из ваших, не из благородных! Я не дворянка, не княгиня, ни к какой знати не отношусь, – она окинула самоуверенным взглядом окружающих, – но мне этого вашего происхождения и не надо. Я – не то, что вы! Я самая великая волшебница этого мира! Я ученица самого… – тут она замолчала, выдохнув, вернулась на кресло и подперла рукой подбородок, – …впрочем, неважно.